Шрифт:
А во-вторых, что ещё более важно, Эле нужен нормальный клинок. Чтобы, если уж ей придётся вступать в драку, она это делала не с маленьким ножиком, который в моём мире, с точки зрения закона, даже не считался холодным оружием.
А, когда я пошёл осматривать трофеи, открылась книга.
'Уничтожены демоны (5). Опыт начислен.
Питомец Булыч в бою не участвовал.
Питомец Булыч удерживал фланг.
Питомец Усилий в бою не участвовал.
Питомец Усилий утверждает обратное.'
Я поднял голову. Усилий стоял на краю корзины, вытянувшись на всех восьми лапах, и мелко подрагивал передней парой. Вид у него был крайне воинственный, будто это он тут только что всё решил, а мы так, ядра подносили.
– Ты в корзине сидел.
– Пи.
– Ты даже не выглянул.
– Пи-пи.
Спорить с механизмом, у которого прокачано Недовольство, дело безнадёжное.
Туши мы естественно забрали с собой, потому что бросать пять полных комплектов шкуры и когтей я не собирался ни при каких условиях.
И когда мы уложили последний трофей на тележку, грибница вздохнула. Точнее выдохнула. С явным облегчением.
Рваные концы над нами качнулись и потянулись друг к другу.
– Сама срастётся? – спросила Эля.
– Ну не мы же ей будем узлы вязать, – с железной логикой отозвался Миша.
Домой мы шли по своим отметкам, вышли уже в темноте, и я так устал, что не запомнил ни ужина, ни того, как заснул.
Наутро мы вернулись в грибницу всё тем же составом: я, Миша, Эля, пёс, паук в корзине и тройка с бубенцами.
И на месте вчерашней разметки нас ждал сюрприз.
Полоса была расчищена.
Вся, от начала пути до самого дальнего синего колышка, шириной шагов в пять. Белая трава лежала по краям, сваленная, как после хорошей косилки.
Мелкий подрост, который мы вчера обходили, стоял выдернутый и отброшенный в сторону, корнями вверх, и корни у него были обрезаны чисто, без задиров, будто кто-то работал секатором и никуда не торопился.
А ещё с нашей полосы полностью исчезли все нити грибницы. Хозяйка этого места явно решила отойти от наших рельс подальше.
– Она нам помогает? – тихо спросила Эля.
– Или просто убрала с нашей дороги всё, что ей дорого.
Работа пошла втрое быстрее, и мы тут были ни при чём. Вчера три четверти времени у нас уходило на то, чтобы срезать траву и выровнять грунт, а рельсы мы клали уже так, между делом. Сегодня всю чёрную работу сделали за нас.
Усилий прял с самого утра, и кормили мы его целыми болванками, потому что ржавый лом он ел с таким выражением, что смотреть было неловко. Из-под брюха у него шла ровная тяжёлая рельса, и я, как и раньше доводил её Ремеслом до нужной формы, Миша разносил и укладывал.
К обеду мы дошли до половины.
А часа через два после уткнулись в наш домашний круг светящихся грибов и остановились метрах в десяти от него, потому что подводить железо вплотную к двери я побоялся. Если мы случайно разрушим круг, то плакала вся наша система.
Десять метров с грузом на руках это две минуты и ноль риска. Приемлемая цена.
До заката оставалось часов пять, и я решил, что спать мы сегодня ляжем поздно.
Нужно было проверить то, ради чего мы всё это затеяли.
Вагонетка на складе стояла на рельсах и вторые сутки честно возила железо от стеллажей к воротам.
Но одной вагонетки нам будет явно маловато.
– Ищем ещё, – сказал я. – Они должны быть.
Вряд ли сами грильфы построили рельсы ради одной вагонетки на такой большой склад.
Мы начали искать, и удача улыбнулась Эле.
В управляющем зале, слева от ворот, за грудой рухнувших панелей, она обнаружила короткий тупик. И там же нашлось ещё три вагонетки, засыпанные глиной и мелкими обломками по самые борта.
Мы разбирали завал около часа. Даже Усилий подключился. Хотя всем видом показывал, что умение копать ему было дано не для этого.
Но я был непреклонен. К тому же, на моей стороне был главный аргумент. Управляющий Кусь Булыча. Как оказалось, он действует не только на страусов, но и на механических ленивцев, точнее, пауков, да.
Две вагонетки оказались целыми. Третья лежала с разбитым бортом и без одного колеса, но колесо нашлось тут же, под ней, а борт я поднял Ремеслом за минуту.