Шрифт:
Дальше, посередине, двое таскали по земле оборванную нить, над ними на суку висел четвёртый и уже примеривался к следующей. А пятый стоял в стороне и смотрел, как работают товарищи.
Я показал Мише два пальца, потом на верхнего, потом на землю под ним. Он кивнул.
Объяснять богатырю дважды не приходится, и в этом его главная ценность как напарника.
Но сначала я пошёл один.
Не из геройства, а потому что Миша ходит тихо ровно до того момента, пока его занесённая нога не коснулась земли.
Весит он как небольшой шкаф, и любая веточка под ним заканчивает свою карьеру громко.
Я же сумел подобраться почти бесшумно и напасть на ближнего демона со спины.
Он как раз навалился на узел всем корпусом, вывернув шею, и складки на загривке разошлись. Я ударил сверху вниз, вкладываясь всем весом, и мачете вошло почти без сопротивления.
Демон ткнулся мордой в белую траву и остался лежать. Из-под него потекла чёрная жижа, и белая трава вокруг стала серой.
И на этом тишина закончилась.
Тот демон, что стоял в стороне и наблюдал, повернул голову. Полсекунды он разглядывал меня, ещё секунду упавшего товарища, и я успел увидеть, как в этой плоской башке что-то со скрипом сложилось.
Он заорал.
Голос у него оказался низкий и хриплый, вроде застрявшей в петлях гаражной двери, хотя Гараж бы такому сравнению не обрадовался, и остальные трое подхватились разом.
– Миша!
Богатырь уже шёл.
Он вышел из-за стволов широким шагом, поднял щит и принял на него первого, который прыгнул на меня сбоку. Удар получился такой, что заплата на люке загудела и запела, но выдержала.
Молот пошёл снизу вверх, коротко, в подбородок.
Демон сел. Потом лёг.
Второй заходил справа и на щит бросаться не стал, что мне сразу не понравилось. Учится, зараза.
Я отступил за ствол, дал ему обойти дерево и встретил на выходе.
Мачете легло в предплечье, разрубив длинную руку почти до кости, и тварь взвыла, шарахнулась назад и запуталась задними лапами в той самой нити, которую эти пятеро так долго старательно рвали. Нить оказалась крепкая. Он дёрнулся раз, дёрнулся другой, сел на хвост, и вот тут его достал Миша.
Осталось двое, и оба они наконец сообразили, что их стало вдвое меньше.
И это их не напугало, а разозлило.
Верхний слез с дерева сам, встал рядом с орущим, и наступать они начали одновременно, с двух сторон.
Но про меня они как будто забыли. А зря. Мачете тут же вошло в бок одной из тварей, и она села на задние лапы и завалилась, а вот клинок застрял в кости намертво, и я повис на рукояти всем весом, выдирая его обратно.
Последний здоровый демону тут же бросил Мишу и рванул ко мне.
И тут на демона прыгнула Эля.
С трёх шагов, как прыгают дети с крыльца в сугроб, без всякой техники и без единой мысли о последствиях. Канистра с горелкой осталась лежать в траве, а в руке у неё был только нож.
Она обхватила тварь коленями за шею и ударила сверху вниз, в складку на загривке. Дважды, коротко и очень яростно.
Демон мотнул башкой и стряхнул её, как стряхивают репей.
Летела Эля метра три, но благополучно приземлилась в руки Мише, который тут же бросился её ловить.
А её нож так и стался торчать в загривке.
Я к этому времени уже выдрал мачете.
Бить пришлось в развороте, зато демон смотрел совсем в другую сторону и меня не ждал.
Так что на этом всё и кончилось.
Я подошёл к брату и сестре. Эля явно была в шоке и едва держалась на ногах. От сильного удара её спас Миша, но демон всё-таки её толкнул, и полёт получился знатный. Так что сначала я убедился, что физически она не сильно пострадала, а потом спросил.
– Ты зачем полезла?
– Не знаю, – честно ответила она, – не могла стоять в стороне, пока вы сражаетесь. А огнемёт использовать запрещено. Вот я и вспомнила про нож.
Что ж. Я задумался.
Действительно, огнемёт хорош ровно до тех пор, пока им можно пользоваться. А пользоваться им нельзя в лесу, в грибнице, в помещении, в толпе своих, при встречном ветре и так далее. Получается, что чаще всего Эля таскает с собой огнемёт просто как модный аксессуар.
И, во-первых, его давно пора как-то улучшить. Надо перестать эту задачу бесконечно откладывать, каждый раз переключаясь на что-то срочное.