— А среди местных верований нет подобных вещиц? Оберегов?

— Нет, здесь носят украшения из перьев, цветов или ракушек, но не драгоценных камней. Думаю, вам следует поискать аналоги в сети, на что это может быть похоже, раз уж эта вещь связана с событиями тех лет. По крайней мере, до той, первой аварии, ничего подобного у Мико не было. Он вообще не носил украшений.

— А мама, — осеняет меня, — когда ее нашли, у нее было украшение?

— Не помню, как сразу, но все время, что они были здесь, она носила очень красивое ожерелье из редкого розового жемчуга.

— А…свадьба у них была? Здесь?

— Свадьба? — Отто вскидывает светлые брови.

— Я знаю, что многие влюбленные приезжают сюда, чтобы провести свадебную церемонию на берегу.

Отто криво улыбается:

— Поверьте, Селина, тогда вашим родителям было не до церемоний!

Ну, вот я и нашла крайнего. Не хотела я трогать маму, но теперь понимаю, что придется мне еще раз расспросить ее о прошлом. Не знаю, что я ищу, но для одной семьи слишком много мистики…

За разговором я и не заметила, как наступил вечер. Террасу, на которой мы сидим, начинает заливать розоватый свет, и, оборачиваясь, я успеваю насладиться восхитительным закатом. Потом поспешно прощаюсь, я и так заняла слишком много времени. Отто провожает меня до дорожки и говорит:

— Не знаю, помог ли я Вам, Селина, хоть немного разобраться в случившемся. Завтра, если желаете, можем съездить на остров, где нашли когда-то Микаэля и Ниру. Правда, местные жители не жалуют туристов, там сохранился такой своеобразный мирок, но мы попробуем, верно?

Съездить? Не слетать? Я видела гидроплан у причала, но Отто, похоже, предпочитает пользоваться водным транспортом. Боится Абу-Анги? Перестраховывается? Что ж, резонно.

— Спасибо Вам! Вы мне очень помогли!

Мы прощаемся, и я возвращаюсь на свою виллу. Сейчас самое время засесть за ноут, чтобы попробовать собрать воедино разрозненные факты, но на меня наваливается какая-то апатия. Если бы я услышала про злобные происки конкурентов, наверное, было бы и то проще, а тут…ветер, забирающий души. Я спускаюсь на пляж, и сразу вспоминается сон, но луна еще не взошла, и опасаться нечего. Поэтому я скидываю платье и осторожно погружаюсь в воду, подсвеченную золотыми и сиреневыми закатными бликами. Как говорила, не люблю плавать, хотя и умею, но сейчас, словно растворяясь в теплом океане, чувствую, как смывается напряжение. Вот теперь, пожалуй, я готова к дальнейшему расследованию.

После часа блуждания по сети мне становится понятно нежелание Отто пользоваться гидропланом. Абу-Анги, чем бы он ни был, все время появляется исключительно в районе между Вомо и крошечным островом, у которого даже нет международного названия. Местные называют его просто Бату — скала, видимо, в честь высокой скалы странного белого цвета, расположенной в центральной части острова. Как я понимаю, там и нашлись родители. Вихрь захватывает только воздушный транспорт, не было ни одного случая, чтобы пострадали яхты и рыбачьи лодки. Притом, что очевидцы рассказывают, как на время погружались словно бы в плотную белую пелену, в которой было невозможно дышать, но никто не пропал и не пострадал.

Сфотографировав отцовский кулон, я получаю картинки, довольно-таки простые, даже странно, что сама не догадалась: подобные амулеты широко распространены среди поклонников эзотерики и фэнтези и символизируют единение стихий: воды, огня, воздуха и земли. Неужели это всего лишь забавная безделушка? Никогда не замечала за отцом пристрастия к мифологии! И это странное сияние и движение под стеклом. Более того, я чувствую неодолимую тягу, какую-то энергетику. Следует все же выяснить, как амулет попал к отцу? Может, это кто-то из островитян его надел, признавая в отце героя нового мифа, как сказал Отто.

В общем, все дороги ведут к Бату. И уже завтра, надеюсь, я узнаю больше. Пробую еще изучить историю таинственного исчезновения и возвращения людей, но это мне ничего не дает. Вся история человечества полна такими тайнами: люди исчезают в океане, в горах и в воздухе, кто-то находится за сотни миль от места исчезновения, кто-то помнит о свете с небес или пришельцах, другие вообще ничего не помнят, третьи объясняют, что сами решили «исчезнуть», построив хижину в лесу или сменив имя. Никакой статистики, никаких выводов, кроме одного: наш мир, оказывается, опасное место! Ну, это я и так знаю, что пока не останавливает меня от того, чтобы продолжать этот опасный мир познавать…

Крутится еще что-то в голове. Упоминание о Фиджи и авариях, вот совсем недавно в разговоре, но не связанное с отцом. Когда мне пиликает смс от Мэтта с пожеланиями доброго утра («или дня, или вечера, или ночи, уж не знаю, что у вас там сейчас») меня осеняет. Трубку берут с третьего гудка, и Килли разражается проклятиями:

— Селин, ты вообще в курсе, что сейчас пять утра!

— Ой, прости, но раз уж я тебя все равно разбудила, будь добр, ответь мне на один вопрос!

— Ну?

— Помнишь, в клубе, когда мы были с Мэттом, ты сказал, что вы попадали вместе в какую-то «заварушку на Фиджи». Можешь поведать мне подробности?

— Так вы с Мэттом пара, что ли?

— Нет, и это совершенно не имеет отношения к делу. Килли, вспоминай!

— Ну, это было лет пять-шесть назад. Я тогда подрядился туристов катать. Фиджи — офигенски красивое место, но дорогое, отдохнуть мне там не светило, но моя тогдашняя подружка нашла нам работу. Она аниматором в отеле устроилась, а меня взяли пилотом на самолет, ну, знаешь, что между островами летают. Так вот прилетел тогда Мэтт, он девушку искал.

— Искал девушку? Свою?