Шрифт:
Я отпускаю его и прочищаю горло.
— Ты даже не представляешь, что это для меня значит.
— Береги себя, ладно?
Его голос мягкий, когда он протягивает мне медальон.
Что-то внутри меня раскалывается на части. Кажется, я сейчас расплачусь.
— Обязательно. И я не забуду об Одетте. Если что-нибудь увижу во сне, дам тебе знать.
Он задумчиво кивает, но больше ничего не говорит.
Я смотрю на него снизу вверх, не в силах остановить жжение в глазах. Кажется, мне хочется, чтобы он меня поцеловал.
— Эй.
В его глазах вспыхивает беспокойство.
— Мы друзья.
Он произносит это так, словно ему очень важно, чтобы я услышала.
Мы друзья. Это не обязательно должно быть прощанием.
— Знаю, — говорю я, вытирая слезу. — Отстой, да?
Его полуулыбка могла бы сбить меня с ног, словно порыв восхитительного ветра.
— Настоящий кошмар.
Глава 38
В коттедже Рида холодно, а воздух неподвижный и тяжелый. Мы не можем открыть окна, чтобы впустить немного весны, — Рид объяснил мне это еще по дороге в Харкер. Заклинание Дрисколла создает лишь простую иллюзию снаружи коттеджа: никто не может услышать нас или заглянуть внутрь. Но стоит открыть хотя бы одно окно, и любой прохожий сможет увидеть, что происходит в доме.
Поэтому я включаю отопление, и коттедж наполняется затхлым теплым воздухом. Зажигаю свечу, но, поняв, что она пахнет гвоздикой, тут же задуваю. Этому месту не помешало бы немного заботы. Или хотя бы ваза с розами и хорошая уборка. Рид засовывает руки в карманы спортивных штанов с эмблемой Харкера и, прислонившись к кухонной столешнице, смотрит на меня. Словно он никуда и не исчезал.
Я пытаюсь привести мысли в порядок — мне столько всего хочется спросить. Но бесконечная череда вопросов больше напоминает допрос. Что я видела в своих снах, когда наблюдала за твоими поисками? Что ты хотел, чтобы мои друзья нашли в «Саймоне и сыне»? Что Финн с тобой сделал? Почему ты не сказал, что Верховный Тан — твой дядя? Как Дикон убил твою невесту? Последний вопрос вообще-то должен стоять где-нибудь в сноске, но почему-то постоянно пробирается к началу списка.
— Что ты хочешь узнать? — спрашивает он, словно прочитав мои мысли.
— Все.
— Хочешь присесть?
Он произносит это так, будто я одичавшая собака. Иди сюда, собачка. Я не кусаюсь.
Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом, и сажусь за маленький шаткий стол. Он устраивается напротив.
— Вив…
— Я снова и снова рисковала жизнью, пытаясь тебя найти.
— Я никогда тебя об этом не просил.
Его лицо мрачнеет. Не могу понять, сожаление ли это.
— Я отправил тебе фотоаппарат, чтобы помочь найти способ избавиться от сирабракса, а не чтобы ты искала меня. Ты знала, что я жив.
— И что? Ты ожидал, что после этого я просто забуду о тебе? Хотел, чтобы я жила дальше без тебя?
— Нет, конечно нет.
Он складывает ладони вместе.
— Я не думал, что ты окажешься настолько безрассудной, чтобы покинуть университет.
— Значит, ты меня совсем не знаешь.
Он пропускает колкость мимо ушей.
— Уж точно я не хотел, чтобы ты погибла, разыскивая меня.
— Потому что с тобой все было прекрасно.
— Прекрасно?
Рид качает головой, словно я только что подтвердила какую-то его теорию заговора.
— Он забил тебе голову всякой отравой обо мне, да?
— Кто? Дикон?
— Не делай вид, будто это невероятно. Я предупреждал тебя. Говорил, что мой брат — лживый, кровожадный ублюдок. Мне и так было невыносимо видеть, как он тебя обнимал.
Он произносит эти слова так, словно они разрывают его надвое.
— А теперь ты еще и поверила во всю его…
— Я ни во что не поверила. Я была в Поместье. Была там в ту ночь, когда ты выбрался оттуда целым и невредимым.
В его глазах вспыхивает гнев.
— Финн вырывал мне ногти. Зубы. Глазные яблоки, Вив. Днями напролет. По-твоему, это называется «целым и невредимым»?
Кровь стынет в жилах.
У него хватает благородства даже не упоминать, ради чего его пытали. Он не пытается заставить меня чувствовать себя обязанной за то, что страдал ради меня. Ради моей семьи. Ради Харкера и всех его студентов. Возможно, я не знаю всего, чем Рид занимался последние несколько месяцев, но сердцем чувствую: он не хочет, чтобы я испытывала вину. Он защитил бы меня точно так же еще сотню раз.
Рид сжимает переносицу. Делает долгий глубокий вдох.
— Да, я сбежал. Добыл фотоаппарат и оставил его тебе. Рисковал жизнью, пытаясь помочь тебе найти кольцо, которое могло бы…
Во мне вспыхивает надежда.
— Кольцо? Ты знаешь о кольце? Это Каспийское кольцо?
— Да.
Глаза Рида загораются, отросшие каштановые кудри падают на лицо.
— Оно было у джинна?
Его слова ударяют по мне, словно стальная бита по легким, сердцу и животу. Я откидываюсь на спинку стула.