Судейский свисток вспыхнул единицей на стороне Шорского, табло сравнялось, а объявленный десятисекундный перерыв не смог вынырнуть из беснующегося рева трибун.

— Один-один, и оба хороши, Симон, — Кирс говорил с нескрываемым удовольствием. — Но вы заметили, чего мы с вами еще не видели? Ре-зо-нан-са. Ни один из них еще ни разу не закончил комбинации Резонансом. Как думаете, что это значит?

— Полагаю, дорогой коллега, что оба боксера берегут главные козыри. Они оба хотят удивить друг друга и, что куда приятнее, нас в последнем раунде. Готов поставить свое будущее сменное колено, что финал нам запомнится.

Ардан в своем углу стягивал края пореза небольшой целительской печатью в четыре Красных луча. Он мог бы этого и не делать, но, на поверку, оказалось, что Ард вполне мог обойтись и меньшим числом накопителей. Он все еще потратил только один накопитель. Красный. В то время, как в перстне противника уже почти полностью погас свет в том числе и в Синем.

По другую сторону Ромба Шорский разминал шею. Кажется, он был в себе категорически уверен. Может, потому что боксеры не так сильно привыкли следить за накопителями, как настоящие военные?

— Продолжаем!

Выстрел. Финальный раунд.

Шорский вновь взял инициативу. Он обрушился целым градом заклинаний, заставляя следующие полминуты не переставая выть трибуны Арены. Стеклянные копья косыми залпами рассекали воздух вперемешку со своими отражениями; граненые змеи стелились над самым настилом, дробясь на глазах натрое; хрустальная шрапнель горизонтальным дождем погрузила мир в лабиринт из зеркал.

Ардан все так же находился в глухой обороне, воплощая один защитный купол за другим. Очередной матовый из снежных папоротников против простой кинетики копий; ребристые снежинки со свойствами перенаправления против змей, которые прятали в своих чешуйках нечто вроде миниатюрных объемных взрывов; и целые коридоры из миниатюрных «Ледяных Стен» против шрапнели, призванной отвлечь внимание. И при этом каждый его щит неизменно огрызался.

Из снежных вихрей и всполохов то и дело вылетали короткие ледяные пули, напоминающие швейные веретена. А в самый последний момент, с оглушительным треском, в воздухе материализовался шар «Артиллерийского Ядра», буквально разорвавший на мгновение воздух, из-за чего стеклянные шарики и рой их отражений попросту лопнули в центре над Ромбом.

Всякий раз, анализатор успевал дописать параметры в последний миг перед воплощением противника, и Шорскому раз за разом приходилось бросать атаку на полутакте и возводить сложный составной щит под каждый новый набор параметров.

Ардан чувствовал, как голова тяжелеет и наполняется свинцовой ватой, но, учитывая, что у Шорского лопнули сосуды в глазах, то у северянина ситуация явно обстояла намного хуже.

— Он же его изматывает, Симон! — Кирс уже не скрывал азарта. — Посмотрите на северянина! Каждая контратака господина Абара буквально заставляет господина Шорского отвечать лишним перерасходом! Браво! Никогда бы не подумал, что Синий маг способен на такое! Еще несколько таких обменов и господин Шорский останется без Лей!

Шорский понял то же самое на несколько мгновений раньше комментатора и тут же закрылся в глухой обороне.

Вокруг северянина, оборот за оборотом, соткался кокон из вертикальных стеклянных пластин, вращавшихся в три слоя навстречу друг другу и не оставлявших ни единого свободного окна для атаки. Попутно, уверовав в неприступность своего щита, Шорский уже начал готовить какую-то, судя по накопителям, финальную печать комбинации.

— «Ладно,» — подумал Ардан. — «Не вы один, господин, владеете скоростным воплощением».

Посох Арда застучал о ромб с такой скоростью, что теперь и его накопители начали поспешно темнеть и разлетаться волшебной пылью.

С навершия, закручивая воздух ледяными вихрями, слетела первая «Ледяная Пуля» Самая обычная. Раздался пустой щелчок, в пространстве остался тлеть белесый росчерк, а в ушах затухал звон о пластину. Но следующим мгновением в воздухе прогудела уже другая «Пуля». Тяжелая, будто из стрелковой винтовки, длиной в полтора пальца, с обратным вращением, она не отскочила от кокона, а вгрызлась внутрь, несколько раз провернулась и выдрала из щита стеклянную стружку.

Затем над Ромбом пролетела будто бы разбитая, или состоящая сразу из нескольких, сосулька, элементы которой вращались в противоположном друг от друга направлении — как на буровой установке. Очередной элемент щита оказался безнадежно ослаблен.

А под конец, заставляя затрещать доски Ромба от вибрации и замигать первые лампочки на панели управления щита, отвечавшего за перегрузку Желтого генератора, над навершием завибрировало классическое «Артиллерийское Ядро». Оно взорвалось о стенки стеклянного щита с такой силой, что от ледяной взвеси промерз не только Ромб, но и земля вокруг помоста.