Шрифт:
'Ёлочная игрушка, стеклянный дирижабль. Коробка из-под обуви, полка над дверью.
Сковорода чугунная. Гвоздь под потолком, восточная стена.
Зеркальце карманное. Ящик стола, второй сверху.
Наждачная бумага, пачка. Полка у окна.
Гиря пудовая, с клеймом. Пол у стеллажа.
Часы карманные на цепочке. Ящик стола, нижний.
Швейная машинка Зингер. Дальний угол под чехлом.'
– Начальник, – торжественно сказал Гараж. – Я всегда знал, что я не просто гараж. Я, если хочешь, сокровищница.
Я хмыкнул, но спорить со старым хрычём не стал. Пусть порадуется.
Первым я снял с полки над дверью коробку из-под обуви.
Пыли на ней лежало столько, что и без всякой оценки было понятно: я её тут не трогал очень давно. Внутри, среди старой ваты и разорванных газет, обнаружился он.
Стеклянный дирижабль.
С мою ладонь, длинный, с двумя гондолами по бокам и петелькой сверху. Стекло тонкое, серебристое изнутри, а на боку сохранилась крохотная красная звёздочка. Игрушка родом откуда-то из шестидесятых, из тех, за которые коллекционеры сейчас у нас на аукционах бьются, как за квартиру.
Я повертел его в руках и ждал, что скажет Оценка.
'Ёлочная игрушка, стеклянный дирижабль.
Качество: редкое.
Особенность: если игрушку подвесить, раз в сутки под ней возникает мелкий предмет из мира владельца.'
Таак. А вот это интересно.
Крючок нашёлся тут же, на стене. Туда я игрушку и повесил, а под ней поставил табурет с подушечкой, чтобы предмет не падал на пол.
– И что теперь? – спросил Гараж деловито.
– Теперь ждём.
– Долго?
Ответить я не успел. Потому что теперь на табурете, ровно под серединой игрушки, лежала ириска. В золотисто-красном фантике, всё как положено.
«Золотой ключик».
Я взял её двумя пальцами, повертел. Фантик слегка помялся от посадки, но был как новенький, с фабричным швом и с датой производства, набитой мелким шрифтом. Дата стояла свежая.
Я развернул фантик и, недолго думая, положил ириску в рот. Всегда любил эту конфету, так что мысли приберечь её до тех пор, пока её не съест кто-то другой, у меня даже не возникло.
– Начальник, – задумчиво сказал Гараж. – А зубы у тебя, между прочим, свои родные. Тебе их тут лечить некому.
– Ты о моём здоровье беспокоишься?
– А как же! – не стал отрицать он, – беспокоюсь о том, кто мне будет стеллажи чинить, если ты от зубной боли сляжешь.
– Да ты, старый хрыч, прям перестраховщик, хуже моей бабули, когда я ребёнком был, она тоже всегда чуть что: «ой упадёшь, ой разобьёшься». От одной конфеты ничего не будет.
– Это, если одна, – не сдавался Гараж, – а что если теперь каждый раз ириска падать будет? Даже по одной в день это триста шестьдесят пять штук в год! Тут никаких зубов не хватит!
Спорить я не стал, вместо этого спокойно и с удовольствием дожевал ириску.
А затем пошёл искать сковороду и задумался о том, почему вообще она всё ещё здесь, а не у Глафиры.
Но быстро понял. Она не просто висела под потолком, а ещё и так удачно притаилась среди других предметов, что я бы не удивился, если бы увидел у неё особенность: «маскировка».
'Сковорода чугунная.
Качество: редкое.
Особенность: еда не пригорает.'
А хорошо! Для сковороды-то! Теперь я знал, что надо брать, если когда-то решу снова блины испечь. Как-то мне с ними не везло обычно, а тут такая способность удобная.
Дальше я нашёл зеркальце.
Оно лежало во втором ящике стола, в самой глубине, под мотком проволоки. Круглое, размером со дно чашки, в металлической оправе с завитушками.
Крышка щёлкнула аккуратно, и с той стороны в меня посмотрело моё же лицо, слегка небритое и с царапиной на подбородке, которую я даже не помню, где успел получить.
'Зеркальце карманное.
Качество: редкое.
Особенность: зеркало заднего вида, с увеличением.
(Мир становится безопаснее ровно настолько, насколько внимателен человек с этим зеркалом.)'
Я замер.
Дошло до меня мгновенно.
С такой способностью, это не просто какая-то безделушка, чтобы прыщ на носу выдавить. Это самый настоящий боевой и шпионский артефакт!
Маленькое зеркальце, а пользы может быть вагон. Главное, правильно использовать и в нужный момент.