Шрифт:
Даже Мартен почувствовал действие купели. Смеясь, он плеснул водой в жену.
Макс подумал, что впервые с тех пор, как они познакомились, видит Мартена таким. Его удивили неровные, заострённые, словно рыбьи, зубы. Набриолиненные волосы сужались к затылку, образуя острый кончик, и напоминали медный шлем.
Минут через двадцать, слегка утомившись, все трое облокотились о край, нависавший над пропастью. Из воды они не вышли, а просто устроились среди цветов, положив на них руки.
С этого необычного балкона было видно, как излишек воды из купели переливался во второй бассейн, разбивался о его поверхность и рассыпался водяной пылью, исчезая в глубине.
Вся долина пела голосами бурлящих потоков. На склоне показались олени, стремительно сбегавшие вниз.
— Что ты думаешь о Силбаде? — спросила Белль Мартена.
— А что я должен о нём думать? Довольно грубый человек.
Белль заметила, как напряглись мышцы Макса, как его пальцы нервно стиснули горсть цветов. Она поспешила вмешаться:
— Он славный человек. Просто не пытается казаться кем-то другим. Естественность всегда придаёт человеку определённое благородство.
Мартен пожал плечами и зевнул. Подобные рассуждения его не интересовали.
— Он очень весёлый, — продолжила Белль. — Но порой кажется, что за этой весёлостью скрывается что-то поверхностное. Будто он чем-то мучается.
Макс одним движением подтянулся на руках и выбрался на край купели. Усевшись среди растений, он позволил каплям стекать по мышцам, словно по бронзовой статуе после грозы.
— Он действительно мучается, — произнёс Макс своим низким голосом.
Он рассеянно размял в руке гроздь плодов и стал бросать их попугаям, ловившим угощение на лету. Белль взглянула на него.
— Он мучается адскими муками, — повторил Макс. — Силбад уже двадцать лет безнадёжно влюблён.
На лице Мартена мелькнула тень улыбки. Мулат посмотрел на него недобрым взглядом. Рыжеволосый отвернулся, соскользнул обратно в воду и лениво поплыл к противоположному берегу.
— Влюблён? — удивилась Белль. — В кого?
Макс долго молча смотрел на неё, словно изучая её лицо. Белль даже почувствовала себя неловко. Но мысли его были заняты другим. Наконец он заговорил:
— В Девил-Болл!
Он швырнул гроздь в пропасть и продолжил:
— Безответно... Он любит её, как богиню, как надменную и прекрасную женщину — порочную и жестокую, которая выставляет напоказ свои прелести, свои танцы, взор своих озёр; заставляет кружиться водяные кудри, изгибает горные хребты, дурманит ароматами... И ради чего? Ни ради чего! Планета ничего не может дать человеку... Только безмерное восхищение, за которое не последует ни одного объятия.
Последняя фраза Белль очень понравилась.
— Это не мои слова, — сказал Макс. — Силбад любит Девил-Болл и ненавидит её. Она околдовала его. Только женщина могла бы побороться с этой страстью и вырвать его из её власти. Но для этого она должна быть...
Он посмотрел молодой женщине прямо в глаза.
— ...Очень красивой. Да и в любом случае Силбад уже слишком стар.
Макс улыбнулся, словно желая рассеять тяжесть своих слов.
— Пойдёмте обратно. Сейчас мы всё равно ничем не можем помочь, но у меня такое чувство, будто я бросаю Клоди одного.
Они поплыли бок о бок к Мартену, который к тому времени уже оделся.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
«…Сердце суженого Принца,
Прощай, златокудрая,
В ночи Атралa разрывается.
И стало твёрдым ледяным камнем,
Что увлекает его в преисподнюю.
Дрожит и колеблется роковое кольцо…»
Песнь древних времён АтралаГЛАВА I
Как свидетельствовала старинная история Сидуана, Девил-Болл некогда была самой дальней планетой системы Лямбда.
За тысячелетия она постепенно отдалилась от своей родной системы и попала в поле притяжения Могущественной Гаммы. Планета вращалась вокруг этой звезды с чрезвычайной медлительностью и, словно затерянный в космосе камешек, раз в несколько десятилетий всё ещё колебалась между двумя светилами.
В афелии она значительно сближалась с Гаммой-10, которая регулярно оказывалась в соединении с ней в этой крайней точке линии апсид.
Именно эта встреча двух миров, происходившая раз в полвека, и была единственной причиной, по которой планета до сих пор сохраняла верность Гамме. Её положение буквально висело на волоске.
Что же касается Пердиды, или Гаммы-12, то её орбита сильно отклонялась от плоскости эклиптики.
Макс умел справляться со всеми этими невероятными сложностями. Чтобы увеличить скорость, он использовал космические течения и постоянные поля, создаваемые планетами на своих орбитах. Он перелетал с одного мира на другой с ловкостью серны, прыгающей по горным вершинам.