Шрифт:
— Говорят, на Сидуане…
— Тсс, тсс! Я знаю жителей Сидуана. Все они хвастуны.
— А шершни?
— Сейчас, красотка, сейчас. Каждый год — шершни! Такого вы нигде не видели. Они выметают всё дочиста, до последней крошки. Думали разбогатеть за шесть лет — и вдруг бац! Начинай всё сначала. Вы даже не успеваете защитить свои запасы, вам бы самим уцелеть. Полгода приходится стоять на страже и отбиваться от этой мерзости, прогрызающей дыры в стенах.
— В стенах?
— Именно! Одному шершню нужен всего час, чтобы проделать проход в трёхсантиметровой чугунной плите. А на дом они налетают целыми гроздьями! Жилища, заметьте, специально для этого и проектируют. Доставляют готовые к монтажу панели из нитрида бора. Но шершни всё равно пробираются внутрь, и приходится устанавливать дополнительные плиты. Стены домов ощетиниваются антеннами-убийцами, словно подушечки с иглами. Эти антенны уничтожают тысячи мерзких тварей, но на смену им прилетают миллионы других. После полугода осады, когда вы наконец выбираетесь из своего бункера-тюрьмы, бледные, как бумажные куклы, вас встречает печальное зрелище: половина антенн изъедена. А от стен осталось всего несколько сантиметров толщины. Ещё две недели — и шершни доберутся до вас!
— Но почему? Вот чего я не понимаю, Силбад. Почему первопроходцы не покидали Пердиду до вылета роёв? Закончился сезон, продали урожай — и можно возвращаться.
Силбад поджал губы.
— Нет, красотка. Учитывая огромные расходы на транспортировку и обустройство, а также то, что Пердида занимает выгодное положение для быстрого возвращения на более гостеприимную планету лишь раз в два года, приходится продержаться целых шесть лет, если хочешь разбогатеть. Иначе всё бессмысленно: вернёшься ещё беднее, чем был.
— А что случилось с вашей головой, Силбад? Вы так и не рассказали…
— Верно, — сказал старик, теребя кепку. — Совсем забыл. Хотя, если подумать, теперь вы и сами можете представить, что произошло. Я уже достаточно разболтал, чтобы вы догадались. Говорят, шершни проникли в мою комнату, проломив угол крыши.
— Говорят?
— Так мне рассказывали родители. Сам я ничего не помнил. Очнулся уже в клинике Сидуана, с этой штуковиной на голове. Полная амнезия!
Он медленно заговорил, перебирая в памяти давние события:
— Отец у меня был человек решительный. На следующий год мы снова вернулись на Пердиду. Но через восемнадцать месяцев мать уже сходила с ума от того, что приходилось сидеть взаперти под борной бронёй. В конце концов мы, как и остальные, окончательно отказались от этой затеи… Вот почему я сомневался, что Клод выдержит там, где потерпел неудачу мой отец. Я знал Клода только по легендам. Говорили, человек он был необыкновенный. Вроде Макса! Но лично я с ним так и не встретился. А встретил бы — сказал, что он затеял безумное дело. Мой отец тоже был человеком необыкновенным! А я… я оказался настоящей свиньёй.
Белль удивлённо посмотрела на него.
— Да-да, свиньёй! — подтвердил Силбад. — В те времена в семьях первопроходцев и космических путешественников дети были редкостью. Защитные экраны аппаратов плохо задерживали излучение, из-за чего супружеские пары становились бесплодными. Родители меня обожали. Единственный сын — сами понимаете! А я бросил их, даже не попрощавшись как следует, и до сих пор не знаю, что с ними стало. Меня манил космос. Думаю, шершни повредили какой-то эмоциональный центр в моей голове. К тому же меня всегда считали немного тронутым. Макс разве вас не предупреждал, что у меня не все дома?
Не дожидаясь ответа, он спросил:
— Ну а как ваш принц-муж ладит с мальчишкой?
Белль очаровательно улыбнулась. На её щеках проступил лёгкий румянец.
— Гораздо лучше, чем я надеялась! Он проявляет к Клоди… такое внимание, на какое я и не считала его способным. Представляете, теперь именно он настаивает, чтобы я уступала ему место у микрофона! Думаю, ему понравилась эта новая для него игра.
Макс поднял голову. На лбу у него залегла тревожная складка.
— Почему, — спросил он, — вас это так радует?
Молодая женщина отвернулась. По её лицу скользнула тень. Наконец она призналась:
— Мартен не… То есть он не может иметь детей. И потому я подумала…
Она неуверенно взглянула на обоих мужчин.
— Продолжайте, — сказал Макс.
— Теперь Клоди остался сиротой. Я надеялась усыновить его.
Она поспешно добавила:
— Разумеется, если Макс даст согласие. В моральном смысле именно он теперь вроде бы распоряжается наследием Клода.
После минутного молчания мулат сложил карту Пердиды.
— Сначала спасём ребёнка, — сказал он и направился к своей каюте.
Белль прикусила губу. Силбад обнял её за плечи и ободряюще скорчил гримасу.
— Пойдёмте посмотрим, чем занимается Мартен, — предложил он.
Мартен склонился над микрофоном, словно пытался загипнотизировать его.
— Конечно, я умею плавать, — сладким голосом нашёптывал он. — Брось меня в озеро — сам увидишь.
— Ты утонешь, — отвечал голос Клоди. — Озеро очень большое и глубокое. А у тебя нет ни рук, ни ног, Микрофон!