Шрифт:
Звездолёт мчался к Гамме-10. Перелёт до неё должен был занять две недели.
В салоне корабля Силбад разложил карту Пердиды.
— Я составил её по памяти, — сказал он. — Никто не знает эти края лучше меня.
Он указал пальцем на зелёную полосу, изогнутую полукругом.
— Вот тот самый лес. В центре находится Страна Сонг. Что ты говорил, Макс? Клод собирался добраться туда через Чёрную долину?
Макс уточнил:
— Это самый короткий путь от реки.
— Значит, мальчишка где-то в южном отроге, — заключил старик, потирая подбородок. — И это хорошо: пещер там не так уж много.
В глазах мулата мелькнула тревога.
— Пещеры?
— Ага! Ты что, не знаешь о сарпилах?
— Нет.
— Это ещё одна напасть Пердиды. Пещеры кишат сарпилами — мелкими червями, которые забираются под ногти и отравляют кровь. Замечаешь их всегда слишком поздно. Есть только одно средство… профилактическое: не заходить в пещеры. Я знал одного парня, довольно тщедушного. Он был страшно доволен: смотрел, как у него на глазах растут предплечья и бицепсы. «Вот это я крепчаю!» — говорил. И объяснял такие перемены физическими упражнениями. Честное слово, за несколько месяцев у него появились настоящие борцовские ручищи. Когда он начинал расправлять плечи, никто уже не решался ему перечить.
— Сарпи…
— Дай договорить! Да, дружище, сарпилы забрались ему в руки. А его здоровенные бицепсы были сплошной фикцией. Однажды он вдруг закатил глаза и рухнул лицом в траву. Мышцы лопнули, словно мыльные пузыри, и из них вылетели целые рои зелёных мух — взрослых сарпилов. Через два дня он умер. Весь был ими изнутри изъеден.
— Ты уверен, что Кло…
— Нет! Не думаю. Вчера я его как следует расспросил и предупредил об опасности. Но кто знает, что может взбрести в голову ребёнку! Больше всего я опасаюсь, как бы он не угодил в озеро.
Он указал на синее пятно на карте.
— А что с ним не так? — спросила Белль.
— Да ничего особенного. Просто любое озеро опасно для ребёнка.
Белль заговорила:
— А Пердида вовсе не такое спокойное место, каким вы её нам представляли на днях.
— Сударыня, — ответил старик, — сразу видно, что вы мало путешествовали. Есть места и похуже. Сирты Гамеда, огромная Лощина Безумных Гор на Эпсилоне-7…
— Туманы Великой Саваж, — подсказал Макс.
— И правда, чуть не забыл! — воскликнул Силбад. — Там тоже не сахар. Всё это кишит болезнями, микробами и диковинными тварями, о которых вы даже не подозреваете. А уж про деревья-осьминоги Малогона и мегер Волпида я вообще молчу…
— Мегер?
Старик рассмеялся.
— Именно. Так называют один вид склизких земноводных. С виду — вылитые отвратительные старухи, сплошь покрытые фурункулами. Они вас…
Он снова расхохотался.
— Нет, не стану рассказывать. Это уж слишком… Скажу только, что нет участи страшнее, чем попасть им в лапы.
На мгновение он задумался. Воспоминания вызвали на его губах гримасу отвращения.
— Но вернёмся к Пердиде, — продолжил он. — По сравнению со всем этим место просто райское. В конце концов, здесь вам грозят всего три опасности: лихорадки, шершни и сарпилы. Вот и всё.
— Если не считать едких газов, — поправил Макс.
— Ну, если хочешь, — согласился Силбад. — Но это гораздо южнее, в стране Салаг. Туда только сумасшедший сунется!
Белль рассмеялась.
— Что вас так развеселило, красотка?
— Вы, Силбад, — ответила она и ласково положила руку ему на плечо. — Вы так живописно обо всём рассказываете.
Старик польщённо улыбнулся.
— Ещё бы! Чего я только не повидал! — сказал он, почесав под кепкой край металлической пластины, закрывавшей череп. — Мне есть что вам посоветовать. Вот, к примеру, вернёмся к Пердиде. Когда я узнал, что Клод собирается там поселиться, то сразу сказал: «Ну и безумец!» Пердида — приятная и относительно безопасная планета, но не для одинокого человека.
— Он был женат.
— Какая разница. Может, даже хуже. Если когда-нибудь эту планету и удастся успешно освоить, то действовать придётся с размахом. Огромными силами! Миллионами людей за один заход. Только государство способно профинансировать такое предприятие. Не так ли, Макс?
Мулат рассеянно кивнул, продолжая изучать карту.
— Я говорю со знанием дела, — произнёс Силбад, постучав по металлическому черепу. — Знаете, когда шершни сотворили со мной вот это?
— Расскажите!
— История не из приятных, сударыня, но поучительная. Макс всегда знал меня с этой проклятой железной крышкой на голове. А когда мне её поставили, он ещё даже не родился. Мне было восемнадцать, я жил на Пердиде с родителями. Мы были одной из десяти лямбдийских семей-первопроходцев, пытавшихся там выжить. Хотя правильнее сказать — последней из десяти: остальные девять семей сбежали, не выдержав.
— Не выдержали чего?
— Этих проклятых шершней, чтоб им пусто было! Слушайте внимательно, красотка… Пердида необычайно плодородна. Её исключительное плодородие превосходит даже производительность фотосинтетических заводов — вот вам какой масштаб! Там растёт всё что угодно. Может, вы мне и не поверите, но я своими глазами видел, как за три месяца картофельные кусты вымахивали до размеров дуба, а каждый клубень достигал пятидесяти килограммов. Представляете? Целая тонна урожая с одного растения! А вложения — всего одна картофелина размером с кулак. Назовите мне хоть одно пищевое производство, способное соперничать с таким сельским хозяйством!