Шрифт:
Мартен спал, положив голову на стол. Белль сидела у перил. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне тёмно-зелёного неба.
Внизу чёрные ущелья обрамляли бескрайний водный простор. Гладь воды отражала небо, и возникало головокружительное ощущение, будто ты паришь между двумя бесконечностями.
Гейзеры всё так же продолжали свой световой праздник.
Силбад подошёл к Белль и облокотился рядом с ней на перила. Он с восхищением любовался пейзажем, снова выплюнул семя коска и тихо произнёс:
— Ах ты стерва, стерва! Красавица моя стерва!
Сначала Белль удивлённо посмотрела на Макса. Тот приложил палец к губам, и женщина поняла: старик обращается к Девил-Боллу.
Силбад настоял на том, чтобы самому дежурить у микрофона. Поэтому путешественники устроились на ночлег в пустой комнате на втором этаже. Под песнь фонтанов и под колышущиеся тени листьев пандана они уснули, завернувшись в парчу и гобелены, свисавшие с карнизов.
ГЛАВА VI
Голоса и взрывы смеха разбудили Макса. Сквозь широкие окна в комнату лился оранжевый свет. Из холла доносились пронзительные перебранки попугаев.
Оставив Белль и Мартена досыпать, Макс сбросил одеяло, спустился по лестнице и небрежно провёл по подбородку шариком для удаления волос, который достал из кармана.
Он вошёл к Силбаду. Старик вытирал выступившие от смеха слёзы.
— А вот эту, юнга, ты знаешь? — выкрикнул он.
— Какую? — послышался голос Клоди.
Силбад подмигнул Максу.
— Песенку про комету!
— Спой мне её, Матрос! — попросил Клоди.
— Ха-ха! Слушай внимательно, сынок!
Старик запел ужасным голосом, отбивая кулаком ритм по столу:
Комета выпила из моего лампуара, Эй, матрос, три фикса в секунду! Эй, матрос, планета круглая! Комета выпила из моего лампуара. А когда я захотел отпить, Пой, матрос, пляши, матрос, Там оказалось... Пой, матрос, пляши, матрос, Что вкус у него — как у чёрного космо-о-оса!Они дружно расхохотались, но мальчик возразил:
— Твоя песенка ничего не значит. Что такое лампуaр?
— Вот ведь любопытный какой, юнга! Ну, слушай: лампуaр — это стакан с трубочкой из того же металла. Пьёшь через трубочку, и ни капли не прольётся, даже если стоишь вверх ногами.
— А вкусно?
— Ещё бы! Просто объедение. Но я знаю кое-что повкуснее.
— Что?
— Красный фрукт, который ты так и не доел.
Микрофон издал тяжёлый вздох.
— Надоели мне твои фрукты. Больше я их не люблю. И пить хочу!
— Выпей сок из середины.
— Нет, хватит. Я хочу воды.
Макс отчаянно скривился, но старик успокоил его жестом.
— Так ты хочешь самой обыкновенной воды?
— Да. А что?
— Потому что я знаю одну потрясающую воду, юнга! Почти такую же вкусную, как из лампуара.
— Хочу!
Силбад несколько раз довольно моргнул, стараясь успокоить Макса.
— Скажи, вокруг тебя есть лианы?.. Такие, знаешь, вроде верёвок с ленточками, свисающих с веток?
— А где они?
— Оглянись хорошенько, малыш. Поищи. Ты же знаешь, я плохо вижу.
— Да, вон там есть.
— Сходи, принеси. Оторви несколько.
Послышались удаляющиеся шаги, затем зашуршала листва.
Макс вопросительно посмотрел на старика.
— Собираюсь напоить его соком лиголлы, — быстро пояснил Силбад. — Знаешь такое растение?
Макс покачал головой.
— Я ведь никогда подолгу не задерживался на Пердиде.
— С кем ты разговариваешь? — спросил голос Клоди.
— Сам с собой. Ты уже нарвал лиан?
— Да. Только палец поцарапал.
— Пустяки, малыш, сущие пустяки. Ты всё ещё хочешь пить?
— Да, но в твоих лианах нет воды.
Старик прочистил горло.
— Слушай внимательно, сынок. Какие они, эти лианы? Кора гладкая, чёрная?
— Да. А листья разноцветные.
— То-то же! Возьми одну в рот и соси изо всех сил.
Послышались энергичные сосательные звуки, потом вздох.
— Там один воздух.
— Сильнее соси, малыш. Давай, старайся. Как в младенчестве. Ещё помнишь, как сосать?