Если Холли надеялась вызвать у нее такую же ярость, которая заставила мужа этой женщины действовать столь безрассудно, то она разочарована. Если она надеялась, что Эмили выстрелит себе в живот, доставая из пояса револьвер 38-го калибра, то ее постигло такое же разочарование. По правде говоря, Холли не осознает, что вообще чувствует, но ее органы чувств обострены почти сверхъестественно. Она всё видит, всё слышит, вплоть до легкого хрипа в горле Эмили Харрис, когда она делает каждый быстрый вдох. Холли задается вопросом, испытывает ли каждый, кто видит приближение смерти, такую божественную остроту внимания, последнюю попытку мозга охватить всё, прежде чем всё будет отнято.

Эмили смотрит на своего мужа.

— Бедный Роддик, — говорит она. — Я знала его хорошо.

— Вы только послушайте её, — говорит Холли, прислонившись спиной к стене и упираясь руками в бетон. — Каннибал, цитирующий Шекспира. Это достойно места в Книге Гиннесса...

— Заткнись. Заткнись!

Холли не намерена затыкаться. Почти всю свою жизнь она была кроткой мышью. Ее мать: "Говори только, когда к тебе обращаются". Дядя Генри: "Дети должны быть видны, но не слышны". К черту их. Нет, пошли они. Через несколько секунд эта женщина заткнет ее навсегда, но, как и в случае с Родди, она выскажется от души.

— Я пыталась рассказать вам анекдот, который я придумала. Заходит как-то в бар новая миллионерша и...

— Заткнись!

Эмили поднимает револьвер и стреляет. Хотя это оружие относительно небольшого калибра, в подвале раздается оглушительный грохот. От одного из самодельных, сваренных в домашних условиях прутьев выскакивает искра (Родди нашел видео на Ютубе и последовал ему с отличными результатами). Холли видит, как отлетает кусочек от бетонной стены над синим пластиковым туалетом. Она думает: "Я даже не успела увернуться".

— ... и просит май...

— Заткнись!

Холли скользит вдоль стены влево как раз в тот момент, когда Эмили снова стреляет. На этот раз искры нет; пуля проходит через один из квадратов и оставляет дырку размером с пенни в бетонной стене, где всего за секунду до этого стояла Холли. Пистолет дрожит в руке Эмили, и Холли думает: "Она левша, и именно эту руку она сломала. Она стреляет нерабочей рукой".

— И просит май-тай. Вы слушаете меня? Это смешной анекдот, по крайней мере, я так думаю. Бармен идет его готовить, и женщина слышит голос: "Поздравляю, Холли! Ты заслуживаешь..."

Эмили подается вперед, желая подойти поближе, но цепляется ногой за халат Родди и снова падает. Одним коленом она опускается на задницу покойного профессора. Другим коленом приземляется на бетон. Ее тело скручивается в талии, она кричит от боли, и тут снова раздается выстрел. Пуля попадает в затылок Родди. Он вряд ли это чувствует.

«Оставайся там лежать», — думает Холли. – «Лежи. ЛЕЖИ!»

Но Эмили поднимается, хотя боль заставляет ее кричать, и ей не удается встать в полный рост. Холли кажется, что теперь она больше похожа не на ведьму, теперь она похожа на Горбуна из Нотр-Дама. Ее глаза выпучены. Уголки ее рта покрыты белым налетом, и Холли даже не хочет думать о том, что эта женщина могла только что съесть, говоря себе, что ей нужны силы, чтобы вернуться вниз и покончить с Холли с помощью револьвера ее наставника. Который она теперь поднимает.

— Давайте, — говорит Холли. — Покажите мне, на что вы способны.

Она скользит влево вдоль стены, одновременно пригибаясь и чувствуя себя такой же хрупкой, как одна из фарфоровых статуэток ее матери. На этот раз она немного опаздывает, и Эмили немного везет. Холли чувствует полоску жжения на своей правой руке выше локтя. Холли тоже знает Шекспира и думает о Гамлете: "Удар, отчетливый удар". Но это всего лишь царапина. Это не очень больно, по крайней мере, пока.

— Так вот, этот голос говорит: "Поздравляю, Холли! Ты заслужила каждый чертов цент из этих денег". Но когда она оглядывается, никого нет. Тогда она слышит голос с другой стороны, который говорит...

— Заткнись, заткнись, ЗАТКНИСЬ!

За мгновение до того, как Эмили снова выстреливает, Холли падает на колени. Она слышит, как пуля пролетает прямо над ее головой и чиркает по ее волосам.

— Прошу прощения, профессор, — говорит Холли, вставая. — Пистолеты хороши только на близком расстоянии. — Она чувствует, как кровь пропитывает рукав ее рубашки. Она теплая, а тепло — это хорошо. Тепло — это жизнь. — И вы стреляете не с той руки, к тому же. Давай покончим с этим. Я облегчу вам задачу. Только дайте мне закончить свой анекдот.

Она подходит к передней части клетки и прижимает свое лицо к одному из квадратов. Прутья вдавливаются в ее щеки, и Холли чувствует их холод.

— Так вот, другой голос говорит: "Сегодня ты особенно красива, Холли". Но когда она смотрит, там по-прежнему никого нет! Бармен возвращается с напитком и...

Шатающейся походкой и накренившись, Эмили приближается. Она прижимает короткий ствол пистолета Билла ко лбу Холли и нажимает на спусковой крючок. Раздается сухой щелчок, когда курок опускается в патронник, который Холли оставила пустым, как учил ее Билл... потому что револьверы, в отличие от "Глока", который был его служебным оружием, не имеют предохранителей.