— Потому что тебе я этого никогда не докажу.

Он качает головой.

— Я понял, что ты боец, еще тогда, когда ты отпустила осцена.

Он улыбается мне. Первая настоящая улыбка, которую он мне когда-либо дарил. Это зрелище гасит тлеющие угли в моей крови, и я снова могу дышать.

Что-то ослабевает в груди и вырывается на свободу, освобождая место для того единственного вопроса, который засел во мне, как нож.

— Ты тот самый Собиратель сердец, убивающий всех подряд?

Слова вылетают скороговоркой. Вопрос, который стоял между нами с той самой ночи, когда я сбежала. Ночи, когда умер Кирен.

Он медлит, словно ответ может меня сломать.

— Нет.

Он был прав.

И я ломаюсь.

Потому что я сбежала напрасно. И на той поляне я сопротивлялась недостаточно сильно. Я предложила себя в качестве жертвы, вместо того чтобы схватить меч. Я сделала выбор, но, как и тогда в Королевской Астролатории, он оказался неправильным. Снова. После всего, что случилось, я больше не знаю, как доверять самой себе.

А Инквизитор знал это с самого начала. Он просто ждал, когда я признаюсь в этом сама себе.

Я смотрю на него затуманенными слезами глазами, но почему-то все еще четко вижу его прямо передо мной, как и всегда.

— Как мне с этим справиться?

Я говорю не о тренировках. Как мне собрать себя по кусочкам? Я даже не уверена, что заслужила право задавать этот вопрос. Может, я никогда его не заслужу.

Но он все равно дает мне ответ.

— Шаг за шагом. День за днем. — Он протягивает мне руку.

Я секунду сомневаюсь, прежде чем позволить ему помочь мне встать.

Когда я оказываюсь на ногах, он убирает с моего лица прядь волос и это прикосновение настолько нежное после дней, проведенных в клетке из боли и вины, что я слегка подаюсь к нему.

— Начиная с завтрашнего дня.

С приближением конца года дни становятся короче. Долгие вечерние часы я разбиваю на части. Часть времени провожу в библиотеке, корпя вместе с Эдрианом над старыми книгами и пытаясь узнать больше о магии ордена Икароса перед наступлением весны. Эдриан уверяет, что мои дары рано или поздно проявятся. И когда это случится… если это будет магия только ордена Икароса, тогда, возможно, все это прекратится. Возможно, я смогу вернуться домой.

Так что я учусь. А еще помогаю Леноре с массой выпечки, которой она занята, готовясь к грядущему празднованию Двенадцатидневья.

Но днем я всегда здесь, тренируюсь с Инквизитором.

То есть, я делаю это, когда он находится в Мирадоресе, что в последнее время случается все реже.

И каждый раз, когда он уезжает, я борюсь с желанием умолять его остаться, не покидать безопасные границы Веннаро, особенно сейчас, когда нападения собирателей сердец участились.

— Неужели нет другого способа убить потомка? — я стискиваю челюсти, вкладывая всю силу в защитный блок. Наши клинки сцепляются с металлическим лязгом, от которого у меня сводит зубы, но я наваливаюсь на него, плечи горят, пока я с силой пытаюсь оттеснить его меч.

Инквизитор чертовски легко возвращает себе равновесие. Он снова поднимает меч, свободной рукой подзывая меня атаковать.

— Это был вопрос? — спрашивает он, легкая улыбка играет на его губах.

— Я же отбила удар, верно? — я кидаю на него ответную ухмылку.

— Ищешь другие способы меня прикончить? — Его нога отступает назад, и мое сердце подпрыгивает в ожидании его следующей атаки.

Он может ударить сверху, зайти из-за плеча. Или просто сделать выпад. Или выкинуть еще какую-нибудь хуйню.

Сделай выбор.

Звезды знают, что он будет неверным. Спустя несколько недель я так и не научилась предугадывать его следующий удар. Но я крепко сжимаю рукоять обеими руками и перевожу меч в первую позицию.

Он приподнимает бровь, оценив мое решение.

— Интересно.

Блядь.

Но он уже летит на меня, меч описывает дугу над головой и рубит по диагонали, целясь в противоположную сторону моего тела. Адреналин захлестывает меня, и я опускаю клинок ниже для контратаки. Но, как обычно, он слишком, блядь, быстр. Кончик моего меча чудом не успевает на блок, а его лезвие останавливается в доле дюйма от моих кожаных доспехов. Я смотрю на него, сердце все еще бешено колотится.

Он отступает, опуская меч.

— Ты открылась.

Но я не могу перестать пялиться на то, как близко прошел его клинок. Будь это настоящий бой, я была бы мертва.

Снова.

Еще ни разу я не смогла себя защитить.

Он жестом показывает, что нужно вернуться на исходную, и я стряхиваю с себя оцепенение. Именно для этого мы здесь.

— Ты не ответил на мой вопрос, — настаиваю я, слегка пружиня на носках, ожидая, что он даст мне хоть какую-то подсказку о своей следующей попытке, прежде чем я начну защищаться. — А что, если ты взорвешься?