— Взорвусь? — повторяет он, моргая. — Таков твой план? Взорвать меня?

Он звучит реально обеспокоенным.

— Да, — сухо отвечаю я, сдаваясь и переходя во вторую позицию. Затем я закатываю глаза, но держу меч ровно между нами. — Ты раскусил мой коварный замысел. Осталось всего несколько шагов до его осуществления. Мне нужно только выучить запрещенную магию и решить, кого я попрошу соскребать твои ошметки с пола.

Инквизитор фыркает.

— Взрыв сработает. Нет грудной клетки… нет сердца, — признает он, подмигнув. — Добавь в свой список.

Где-то внизу живота вспыхивает совершенно неуместный трепет. Я сглатываю и наклоняю голову, стараясь удержать равновесие.

— Обязательно.

Он делает выпад без предупреждения. Наши клинки снова со звоном сталкиваются, взлетая между нами так близко, что в стали его меча я вижу свое искаженное отражение.

— Ты начнешь придумывать вопросы получше? — серебро в его радужках ловит свет, его взгляд такой же острый, как и его клинок — и полностью прикован ко мне. Его дыхание касается моей щеки, ровное, в отличие от моего.

Я сжимаю меч еще сильнее и едва заметно пожимаю плечом, не смея ослабить нажим на свое оружие.

— Думаю, я уже все поняла.

— Правда? — он удивленно смотрит на меня, и уголок рта чуть дергается. Но именно то, как слегка светлеют его глаза, заставляет мое сердце зайтись в бешеном ритме. — Передам Эдриану, что он может сворачивать свои исследования.

Я поднимаю руку для следующего удара, но он одним плавным движением оказывается у меня за спиной.

Меч у моего горла. Как, ради всех семи кругов ада, он это сделал?

Его тело так близко, что, откинься я назад, я бы практически оказалась в его объятиях. Но его лезвие не шевелится, поэтому я тоже не двигаюсь.

— Отвлечешься — и тебя убьют, — шепчет он мне на ухо, и мне стоит нечеловеческих усилий не прижаться к его губам. — Не позволяй противнику забраться тебе в голову.

Впрочем, никто другой не сможет подобраться так близко. И сомневаюсь, что другой нападающий окажет на меня такой же эффект.

Только Инквизитор.

Никак не решу, делает ли это его худшим кандидатом, чтобы тренировать меня, или лучшим.

Столкнуться с кем-то, кто хочет меня убить, должно быть проще, чем это.

А это? Это опасно. Чем бы это ни было.

— Сомневаюсь, что мой противник заставит меня защищаться шесть часов подряд.

Он едва заметно смещается, и его грудь прижимается к моим лопаткам, как раз там, где на моих доспехах вырез. От этого контакта по телу пробегает дрожь, не имеющая ничего общего с холодом или с мечом у моего горла.

Я собираю те крохи самообладания, которыми, видимо, одарили меня Звезды, и игнорирую жар, расцветающий там, где он чуть касается меня.

— Жалуешься? — в его голосе звучит порочный подтекст, пускающий этот восхитительный трепет еще ниже.

— Я? — притворяюсь я невинной. — Да разве я посмею.

Его тихий смешок щекочет мне мочку уха, и блядь, я снова отвлеклась.

Наконец он опускает меч, но еще секунду не отстраняется, словно ему тоже не хочется увеличивать дистанцию между нами. Я начинаю оборачиваться как раз в тот момент, когда он делает шаг в сторону.

Вот тебе и теория.

Прежде чем я успеваю хотя бы снова встать в стойку, он опять бросается на меня.

Я отбиваю удар, расставляя ноги шире, чтобы лучше погасить силу его мощного замаха, но брусчатка подо мной очень скользкая: с падением температуры утренний дождь превращается в лед. И как только клинок Инквизитора встречается с моим, мои ноги разъезжаются в разные стороны.

Я жестко приземляюсь на задницу, зубы лязгают.

Я должна была это предвидеть.

Он прячет меч в ножны и наклоняется, предлагая мне руку.

— Теперь готова отправиться в бани? — спрашивает он со своей фирменной полуухмылкой на лице, в его глазах полыхает что-то порочное.

Мое тело мгновенно согревается, словно, несмотря на жуткий холод, оно ценит то, насколько он горяч.

Это как-то не вовремя.

Только не сейчас, когда мои плечи и задница ведут яростную борьбу за звание той части тела, которая доконает меня быстрее.

Но то, как он на меня смотрит…, поглоти меня Пустота.

Хотя я почти уверена, что все это только в моей голове. Ну, еще кое-какие части меня тоже вовлечены. Но Инквизитор? Что бы он ни говорил о том, что его обеты это фальшь, он продолжает вести себя как святой.