— Нет, я танцевать больше не буду и тебе не советую.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы ты танцевала, — твердо сказал Андреа.

— Ну, если ты сам не хочешь, то я потанцую с кем-нибудь еще, мужчин здесь хватает.

Как раз в это время к столу подошел официант.

— Вам подавать десерт? — обратился он к сеньору Давила.

— Да, Стефани, пожалуйста, поскорее.

— А вот я станцую с ним, — Эдера взглянула на молодого смазливого официанта, — я думаю, вы потанцуете со мной?

— Я бы, сеньора, не отказался, ведь я на корабле танцую лучше всех, — бахвалился официант, держа в руке большой серебряный поднос.

— Пошел отсюда! — прошипел Андреа.

Официант смущенно поклонился и хотел уже отойти от столика, как Эдера вскочила, схватила официанта за руку и сделала несколько па под музыку оркестра.

В зале ресторана послышался хохот. Смущенный официант быстро бросился прочь из зала.

— Может, сеньоры, кто-нибудь хочет потанцевать? — подойдя к столику, за которым сидело несколько немолодых мужчин, улыбнувшись, спросила Эдера.

— Нет, что вы, сеньора, куда уж нам, мы уже немолодые люди.

— Напрасно вы смущаетесь.

И здесь Эдера увидела тринадцатилетнего мальчика в белоснежном матросском костюмчике. Он шел к столику, за которым сидели его родители.

— Юноша, позвольте пригласить вас на танец?

Подросток изумленно посмотрел на женщину.

— Да-да, я приглашаю вас на танец.

Подросток смутился и потупил взор.

— Не смущайтесь, молодой человек, мы с вами сейчас удивим всех присутствующих. Давайте же, давайте.

Она взяла его за руку. Оркестр продолжал играть. Музыканты с изумлением смотрели на явно выпившую женщину, которая так развеселилась.

— Ну, смелее, молодой человек. Давайте, давайте, это вам не рок-н-ролл...

Пара танцующих прошла по площадке. Юноша засмущался и уже не мог двинуться. Тогда Эдера провернулась под его рукой, опустилась на одно колено и поцеловала юноше руку.

Этого Андреа уже не смог вынести. Он подошел к своей жене, крепко взял ее за локоть и, глядя в глаза подростку, смущенно сказал:

— Ну, вы сами понимаете... у нас небольшое семейное торжество... мы развеселились... простите...

— Что вы, сеньор, что вы... — сказала женщина и дернула мужа за рукав.

Семейная пара вместе с сыном тут же покинула ресторан.

— Эдера, прекрати! — зашептал Андреа. — Ты меня смущаешь.

— Я тебя смущаю? Но разве я виновата в том, что мой муж не умеет танцевать?

— Ты себя ведешь вызывающе!

Он подвел жену к столику, отодвинул стул и усадил.

— Если ты не прекратишь...

— То что? — глядя в глаза мужу, осведомилась Эдера.

— Я не знаю, что будет...

— Может, ты меня утопишь, швырнешь за борт или зарежешь? Ну что ж, пожалуйста! — и она подвинула серебряный прибор мужу.

— Замолчи!

.— Я хочу танцевать, ты не хочешь. И вообще, Андреа, напрасно мы все это затеяли, у нас разные интересы.

— Эдера, ты себя ведешь как шлюха.

— Я себя веду как шлюха?! Хотя, может быть... Но кто меня сделал такой, кто? Ты вспомни, Андреа, вспомни, как мы начали и вспомни все, на что ты меня толкнул.

— Это не я! — воскликнул мужчина.— Ты же сама...

— Да, теперь можешь говорить, что это я приняла решение. Но ведь ты же меня не остановил!

— Замолчи, мы же договорились не вспоминать прошлое, не вспоминать.

— Ах, не вспоминать? Забыть? Будто бы у нас ничего и не было, будто бы мы только что встретились и вот такие счастливые, влюбленные... Два ангелочка... путешествуем... Может, ты еще хочешь сделать вид, что это у нас свадебное путешествие, медовый месяц? Да, дорогой, это медовый месяц? — громко выкрикнула Эдера, ничуть не смущаясь тем, что все наблюдают за их ссорой.

Официант принес десерт, быстро поставил и удалился.

— Я все поняла, Андреа, можешь ни о чем не говорить. Мне плевать на то, что ты думаешь и плевать на твои убеждения. Я считаю, что ты так же виновен, что наша жизнь рухнула, как и я.

— Да нет же, Эдера, я не хочу тебя обвинять, я хочу только одного...

— Чего же ты хочешь?

— Мне надо, чтобы мы обо всем забыли. Забыли обо всем плохом, что было между нами, а если и будем вспоминать, то только хорошее.

— Ах, какие мы! Но знаешь ли ты, что шрамы на моем сердце остались на всю жизнь, и они никуда не исчезнут, и я не могу не думать о том, что было.