Ветер, врывавшийся в окно, раздувал на ней блузку пузырем и холодил тело.

— Ты знаешь и сидишь так спокойно? — возмутилась Чинция.

— Кто он?

— Это самый страшный мафиози на всем побережье, — шепотом сказала Чинция.

Эдера опасливо обернулась.

— А он сказал мне, что является фактическим хозяином «Звезды».

— Да ему принадлежит здесь половина города! — воскликнула Чинция. — И угораздило же тебе попасть ему на глаза!

— Не вижу в этом ничего страшного.

— Что вы там вытворяли за сценой?

— Во всяком случае, — немного зло ответила Эдера, — этим занимаются не только бандиты, но и самые порядочные люди.

— Ты не понимаешь, во что вляпалась. Если уж он положил на тебя глаз, то ни за что не отступится от своего.

— Не знаю, я к нему не в претензии и если быть до конца честной, то мне даже понравилось.

— Ей понравилось! — с издевкой в голосе повторила Чинция. — Ты еще скажи, что хочешь выйти за него замуж! Витторио Паце не из тех людей, с которыми можно о чем-нибудь договориться. Если ему что-то нужно, он это берет и все.

— Я это заметила, — отреагировала Эдера.

— И тебя это нс настораживает?

— Ты, Чинция, по-моему, тоже из тех людей, которые мало перед чем останавливаются.

— Мое дело было предупредить тебя.

Некоторое время они ехали молча. Эдера безучастно смотрела на то, как машина проносится вдоль фасадов домов, террас открытых ресторанов, кафе. Город казался очень мирным и безопасным. И глядя на эту милую непосредственную красоту, предназначенную для развлечения, тяжело было поверить, что все здесь опутано сетями мафии, а тем более трудно было поверить, что человек, который держит концы всех ниточек в своих руках, только что был с ней вместе.

— И еще один совет, — сказала Чинция.

— Какой?

— Никогда не называй его Грассио. Этого он страшно не любит.

— Ты говоришь так, словно я и впрямь собираюсь с ним пожениться.

— Это его кличка еще с тех времен, когда он был на побегушках. И поверь, многие, которые называли его этим именем, теперь уже не живут в этом мире.

Предостережения Чинции казались Эдере пустым звуком. Ей казалось, что ее жизни ничего не угрожает, а странное приключение за кулисами так и останется в воспоминаниях.

Приехав в отель, Эдера поднялась в свой номер и сразу же отправилась в душ, а затем, даже не вытираясь, легла в постель.

Зал «Звезды» к удивлению Чинции оказался до отказа наполненным зрителями. Правда, это была не та публика, к которой она привыкла. Слишком уж крикливо-богатыми были костюмы, малоприятными казались и лица зрителей. Но никто из них не позволил себе какую-нибудь вольность, все чинно сидели за столами так, словно за ними наблюдал невидимый глаз всевышнего.

Витторию Паце восседал в одиночестве за столиком, самым близким к подиуму. Несмотря на то, что с его места было так близко до манекенщиц, что стоило протянуть руку и можно было коснуться их пальцами, Витторио то и дело поглядывал в театральный бинокль, разглядывая пикантные подробности туалета артисток театра моды. Выход Эдеры был запланирован в самом конце выступления.

Лишь только она появилась на подиуме, как Витторио громко зааплодировал. И тут же весь зал взорвался рукоплесканиями.

Искушенная Чинция сразу же догадалась, в чем дело. А Эдера по наивности приняла восторг зала как комплимент своему наряду. Она прошлась возле самого столика Витторио, игриво покачивая бедрами, а тот проводил ее плотоядным взглядом и облизнулся своим тонким острым языком.

Свет в зале погас, вспыхнул прожектор, выхватив своим светом Эдеру. Та стояла, ослепленная светом, и не видела вокруг себя ничего. Ей казалось, она осталась одна во всем мире, а вокруг нее царит кромешная тьма, рукоплескания и крики вокруг — это шум прибоя.

И тут из темноты к ее ногам упал огромный букет роз, безвкусный, но очень дорогой. Придержав рукой подол своего платья, Эдера наклонилась, подняла цветы и помахала ими над головой.

И вновь послышался шум рукоплесканий, восторженные выкрики, среди которых пробивался голос Витторио Паце, немного хриплый, но в то же время трогательный:

— Да здравствует Эдера!

Когда Эдера зашла за кулисы, перед ней сразу же возник толстый хозяин заведения сеньор Годолини. Он поинтересовался, не желает ли Эдера чего-нибудь.

Та покачала головой.

— Единственное желание — отдохнуть.

— А вот этого я никак не могу обещать вам, сеньора, — неприятно улыбнулся сеньор Годолини и в свою очередь продолжил, — мой босс, сеньор Паце, приглашает вас за свой столик.

Предложение он сделал таким тоном, что отказаться от него было просто невозможно.

— Ну что ж, я думаю, немного посидеть смогу, — и Эдера пошла вслед за сеньором Годолини.

Тот подвел ее к столику, отодвинул стул, усадил, а затем, поклонившись Витторио Паце, удалился.