Утро началось с серого света, который еле пробивался сквозь плотные шторы. Наоки спала рядом, раскинувшись по всей кровати, и её лицо наконец-то выглядело спокойным. Я лежал, уставившись в потолок, и думал о том, что теперь всё пойдёт иначе. Мы стали союзниками, а значит, и враги у нас теперь общие.

— Ты чего не спишь? — тихо спросила она, даже не открывая глаз, и лениво потянулась.

— Думаю о жизни, — ответил я, поворачиваясь к ней на бок.

— И что же выдал твой гениальный мозг на этот раз? — Наоки приоткрыла один глаз и с иронией посмотрела на меня.

— О том, что теперь у меня появилась ещё одна отличная причина стереть Кимуру в порошок, — я усмехнулся, представляя лицо этого лысого гиганта.

Наоки полностью открыла глаза и слегка улыбнулась, но в её взгляде промелькнуло что-то серьёзное.

— Смотри не заиграйся, Кацу. Эта война — не сериал, она может стоить нам жизни, если будем тупить.

— Значит, будем действовать так, чтобы выжить и при этом забрать всё себе, — я пожал плечами, будто речь шла о покупке продуктов в магазине.

Она тихо рассмеялась и придвинулась ближе, уютно положив голову мне на плечо. Я обнял её, чувствуя, как внутри просыпается знакомый азарт. Впереди была настоящая грызня, и я точно собирался выйти из неё победителем. А пока мы просто лежали в тишине, наслаждаясь этим коротким покоем, который всё равно скоро закончится.

На площадке творился полный хаос. Мы вышли на финальную неделю съёмок первого сезона, и всё превратилось в марафон на выживание. Чак Драйдер орал в мегафон, требуя больше огня, массовка носилась между декорациями, а техники таскали кабели, постоянно спотыкаясь. Всё это безумие подогревал ажиотаж, который мы сами и создали. Сериал ещё не вышел, но его уже обсуждали все, а башня «Кимура» буквально пульсировала от избытка канжо. Я стоял в стороне, лениво потягивая кофе из стаканчика, и наблюдал за этим цирком. Мой взгляд скользил по толпе, и я всё чаще видел лишнее. Густые потоки энергии текли по воздуху, как невидимые реки, и стягивались к центру города. Они были вязкими, и я не мог удержаться, чтобы не отпить немного этой силы.

— Кацу-сан, ты опять завис, — раздался за спиной голос Саракэ.

Я обернулся, стараясь сделать максимально скучающее лицо. Братья Бару стояли рядом, и сегодня они выглядели непривычно серьёзными. Обычно эти двое напоминали пафосных павлинов с белозубыми улыбками, но сейчас их лица были напряжены, а глаза бегали по площадке в поисках подвоха.

— Я не завис, а медитирую, — я сделал глоток кофе и поморщился от горечи, глядя на них с иронией. — Вам бы тоже не помешало расслабиться, а то вид такой, будто вы призрака увидели.

— Лучше бы это был призрак, — тихо пробормотал Нооро, подходя ближе и понижая голос до шёпота. — Слушай, сегодня на площадку приедет Высшее Руководство. Приедут инкогнито, чтобы лично проверить, что за актив генерирует столько чистой энергии.

Я чуть не поперхнулся кофе, но вовремя взял себя в руки и просто приподнял бровь, глядя на Саракэ с недоумением.

— И что с того? — я пожал плечами, стараясь не подавать виду, что меня это задело. — Пусть смотрят, нам скрывать нечего. Мы нормально работаем, так что никаких проблем быть не должно.

Саракэ вдруг подался вперёд и почти коснулся губами моего уха, переходя на заговорщицкий шёпот.

— Ты просто не догоняешь, парень. Это не обычные начальники из офиса. Это Она. Та самая женщина, о которой даже Кимура-сама говорит с придыханием, когда думает, что его никто не слышит.

Внутри всё похолодело. Я сразу понял, о ком речь. Госпожа. Таинственная союзница Кимуры, про которую мне жужжала Наоки. Существо настолько древнее, что мой лысый босс рядом с ней выглядел как нашкодивший ребёнок.

— И когда эта особа соизволит приехать? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Понятия не имею, — Нооро нервно дёрнул галстук и испуганно оглянулся по сторонам. — Но ты будь готов к любому раскладу. Она терпеть не может, когда её заставляют ждать, так что лучше не косячить.

Я кивнул и допил остывший кофе. Внутри всё бурлило от энергии, которую я впитал за последние дни, и моё человеческое тело с трудом тянуло такую нагрузку. Мышцы иногда сводило от резкой боли, но отступать было поздно, ведь я сам ввязался в эту игру.

Съёмки шли своим чередом, но сосредоточиться на работе я уже не мог. Я постоянно сканировал толпу, ища глазами любую угрозу, хотя люди вокруг вели себя как обычно, смеялись и бегали с реквизитом. В какой-то момент воздух стал тяжёлым, птицы замолчали, а ветер стих так резко, что на площадке воцарилась жуткая тишина. Все замерли, будто кто-то нажал на паузу, и только испуганные глаза массовки бегали по сторонам. Кто-то тихо прошептал, что за чёрт происходит, но тут же замолк, испугавшись собственного голоса.