— Таката Кацу, — голос прозвучал прямо в моей голове, холодный и ясный. — Наконец-то ты меня слышишь.

Я попытался усмехнуться, но губы не слушались, поэтому просто подумал в ответ, что не очень-то и рад такому вторжению в мой сон.

— Ты можешь звать меня Хатиманом, — продолжил он, даже не заметив моего недовольства. — Я Хранитель Равновесия и уже давно наблюдаю за тобой со стороны.

— Ну конечно, — пронеслось у меня в голове. — Ещё один тайный поклонник. Может, автограф оставишь или селфи сделаем?

Хатиман не улыбнулся, его лицо осталось непроницаемым, как маска. Он сделал шаг ближе, и туман вокруг него начал расступаться.

— Сейчас не время для твоих шуток, Кацу, — он посмотрел на меня серьёзно, сложив руки на груди. — Ты должен знать, что Юко зашла слишком далеко. Её тайное расследование и то самое яйцо, которое она берегла для удара по Кимуре, почти созрели.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Юко. Эта рыжая лисичка всё-таки влезла в самое пекло.

— И что с того? — я попытался звучать спокойно, хотя в груди уже поднималась тревога. — Она умная девочка, сама разберётся, что делать.

— Она играет с высшими хищниками, — отрезал Хатиман, и его голос стал жёстче. — Кимура и его Госпожа не прощают тех, кто суёт нос в их дела. Если Юко нанесёт удар сейчас, её просто сотрут в порошок, и ты это прекрасно понимаешь.

Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Перед глазами всплыло лицо Юко, её огненные волосы и упрямый взгляд, когда она уверяла, что справится сама. Она всегда была такой, слишком смелой и безрассудной.

— Почему ты говоришь это мне? — наконец выдавил я, чувствуя, как закипает злость. — Ты же сам втянул её в эту войну, Хранитель хренов.

— Я лишь показал ей путь, — спокойно ответил он, слегка наклонив голову набок. — А вот выбор она сделала сама, и теперь её жизнь висит на волоске. Если ты не вмешаешься, она погибнет.

Туман начал сгущаться, а силуэт Хатимана стал таять, как утренняя дымка.

— Проснись, Кацу, — донёсся до меня его удаляющийся голос. — Проснись и реши, кто ты на самом деле: демон, который плюёт на всех, или тот, кто готов бороться за дорогих людей.

Я резко открыл глаза и сел на кровати, жадно хватая ртом воздух. Сердце колотилось в груди, а по лицу тёк холодный пот. В комнате было темно, и только бледный свет фонарей пробивался сквозь окно.

— Чёрт бы всё это побрал, — прошептал я, ероша волосы пятернёй и пытаясь унять дрожь в руках.

Юко. Эта девчонка действительно влезла в самое пекло, и теперь её жизнь висела на волоске. Я понимал это и без подсказок Хатимана, но его слова сработали как триггер. Внутри поднялась странная волна, которую я раньше не чувствовал. Это не был гнев или привычный азарт, скорее что-то тёплое, что буквально разрывало меня изнутри.

Я сжал кулаки, уставившись в потолок. Тысячи лет я правил в Аду, и мне было плевать на всех вокруг. А теперь какая-то рыжая кицунэ заставляет меня ощущать вещи, которые я всегда считал человеческой слабостью. Кстати, вы заметили, как быстро я превратился из великого демона в обычного влюблённого идиота? Поздравляю, читатели, вы стали свидетелями моего падения.

— Ну уж нет, так дело не пойдёт, — пробормотал я, сбрасывая одеяло на пол. — Если эта дурочка решила поиграть в супергероиню, то мне придётся её вытаскивать. Иначе какой из меня, к чёрту, продюсер, если я не могу спасти даже собственную женщину?

Я подошёл к окну и посмотрел на ночной город. Где-то там, среди неоновых вывесок и бетонных коробок, Юко шла по очень тонкому льду. Выбора у меня не осталось, придётся вмешаться. Даже если для этого мне нужно будет снова выпустить наружу того монстра, которым я был когда-то.

— Держись там, лисичка, — тихо сказал я, прижимаясь лбом к холодному стеклу и прикрыв глаза. — Теперь я всё знаю…

В одной не особо далёкой, но суровой стране есть такая поговорка: «Не буди лихо, пока оно тихо». Но что делать, если лихо уже проснулось и решило разнести твою квартиру изнутри? Правильно, выйти на балкон и надеяться на чудо.

Я стоял у окна и смотрел на ночной Токио. Город мерцал тысячами огней, но мне было не до красоты. Внутри всё кипело, буквально. Сначала я списал это на злость, потом на усталость, но когда вены на руках начали чернеть, стало понятно: дело плохо. Моя демоническая сущность, которую я так старательно прятал, решила, что человеческое тело ей надоело.

— Только не сейчас, — прошептал я, хватаясь за подоконник.

Боль накатила волной. Кровь будто превратилась в кипящую лаву, а кожа начала дымиться. Я видел, как от ладоней поднимается пар, и чувствовал запах палёной плоти. Тёмно-красная аура вырвалась наружу, заполняя комнату, и стены затрещали от напряжения. Меня скрутило так, что я едва не заорал в голос.

— Чёртово тело, — прохрипел я, сгибаясь пополам. — Ты же не можешь просто взять и сдохнуть, у нас ещё куча дел.

Ноги стали ватными, но я заставил себя двигаться. Добрался до балконной двери, рванул её на себя и вывалился на свежий воздух. Ночной ветер ударил в лицо, но не принёс облегчения. Огонь внутри разгорался всё сильнее, и я понял, что ещё немного, и моя маскировка полетит к чертям вместе с телом.