Шрифт:
Лидия не шелохнулась.
— От кого? — уточнил я.
— От неё. Но не команда. Защита.
— Чья?
Ксения шагнула ближе, остановилась напротив Лидии и посмотрела ей в глаза.
— Грубый шов вокруг собственного сознания, — произнесла она. — Кто-то запер там приказ.
Лидия улыбнулась.
Снова мягко. Снова правильно.
— Вы ошибаетесь.
— Возможно.
— Но вы всё равно хотите оставить меня снаружи.
— Да.
— Тогда вы понимаете, что Дмитрий не подпишет.
— Понимаю.
— А если он уйдёт?
— Значит, уйдёт.
Дмитрий повернулся к Лидии.
— Я не уйду.
Она посмотрела на него.
На мгновение в её лице появилась настоящая усталость. Не сыгранная, не рассчитанная. Ксения тоже её заметила, потому что боль исчезла.
Я запомнил и это.
— Подписываем договор, — решил я. — Лидия остаётся за пределами дома. Дмитрий получает ключ и право собственности после первой проверки. До этого дом считается переданным условно.
— Условно? — Дмитрий нахмурился.
— Ты любишь требовать. Я люблю оставлять страховку.
Сергеевич уже раскладывал бумаги на столе. Взгляд у него был мрачный, но руки двигались быстро.
— Нужно указать, что покупатель принимает на себя все скрытые обязательства объекта, — напомнил он.
— Укажи.
— И что продажа может быть расторгнута при обнаружении незаконной деятельности.
— Особенно это.
Дмитрий подписал первым.
Ксения стояла у двери и следила за каждым движением его руки. Лидия осталась в коридоре. Когда перо коснулось бумаги, у Дмитрия дрогнуло плечо.
Не боль. Не страх.
Словно внутри него кто-то проверил, правильно ли оформлен документ.
Я положил ладонь на край стола и пропустил через дерево тонкую нить благодати. Она ушла в стены, под пол, в старые руны и дальше — к замурованным помещениям. Мангуст давно научил меня строить скрытые контуры наблюдения. Палыч добавил к ним психопортрет. Ковчег — память о каждом входящем. Я соединил всё это в грубую, но рабочую систему.
Благодать тянулась по дереву, как вода по капиллярам, — я чувствовал каждую трещину, каждый гвоздь, каждую закладную балку. Дом не узнает, что за ним наблюдают.
По крайней мере, если у дома нет собственного мнения.
Пока контур замыкался, я почувствовал ответное движение.
Не от Дмитрия.
Не от Лидии.
Из-под пола.
В дальнем конце дома что-то щёлкнуло.
Сергеевич поднял голову.
— Это печать? — поинтересовался он.
— Похоже.
— Ты её трогал?
— Нет.
Ксения медленно повернулась к коридору.
— Дверь в подвал открывается.
Дмитрий выронил перо.
Лидия впервые за всё время потеряла контроль над лицом.
— Нет, — прошептала она.
— Что именно нет? — я посмотрел на неё.
Она не ответила.
Из глубины дома донёсся тяжёлый скрежет камня по камню.
Потом второй.
Скрытый контур наблюдения замкнулся. Дом принял нового владельца, зафиксировал всех присутствующих и открыл дверь, которую не открывали двадцать лет.
Я взял со стола подписанный договор.
— Поздравляю, Дмитрий, — произнёс я. — Ты купил самый дорогой рубль в своей жизни.
Из-под пола потянуло холодом.
А затем снизу кто-то включил свет.
Глава 5
Свет снизу оказался не магическим.
Обычные лампы. Старые, жёлтые и подключённые к системе, которая пережила несколько владельцев, два пожара и, судя по запаху, одного очень недовольного электрика.
— Я ожидал чего-то более страшного, — признался Дмитрий.
— Не переживай, — я посмотрел в раскрытый проём. — Самые дорогие катастрофы обычно начинаются с плохой проводки.
Подземная лестница уходила вниз на два пролёта. Каменные ступени оставались сухими, хотя над ними двадцать лет стоял заброшенный дом, — кто-то явно следил за вентиляцией. По металлическим полосам в стенах бежали тонкие руны. Они не светились, но если приложить ладонь, под пальцами чувствовалось слабое гудение, как от старого трансформатора.
Ксения шла первой.
Она не держала оружие в руках, зато каждый шаг делала так, будто заранее знала, где пол провалится. После предыдущего приступа лицо у неё побледнело, но голос оставался ровным.