Шрифт:
На втором листе имелись не имена, а операции.
КУРЬЕР-БОМБА.
ПИСЬМО ИНЖЕНЕРУ.
ДЕВУШКИ.
ПОЕЗД.
ТАКСИ.
ИТАЛИЯ.
Под каждым пунктом стояли суммы, исполнители и несколько отметок: «готово», «заменить», «передано», «неудача».
— Курьер-бомба, — произнёс я. — Это тот парень, которого отправили с зарядом в теле?
— Да, — Сергеевич снял очки и протёр стекло рукавом. — Его нашли на третьем уровне. Заряд должен был сработать при приближении к тебе. Курьер ничего не помнил.
— А письмо инженеру?
— Человек получил записку, прочитал её и через час вскрыл себе горло строительным ножом. До этого был здоров, не пил, долгов не имел.
— Девушки?
Ксения сжала губы.
— Слежка и попытка выманить Наталью. Несколько студенток получили одинаковые предложения встретиться с «поклонником». Одна пропала на двое суток.
— Поезд — это отравление Андрея и Нади? — Дмитрий поднял голову.
— Отравление в поезде, — уточнил Сергеевич. — Служанку заставили подсыпать состав в еду. После её смерти ребёнок исчез.
Я почувствовал, как внутри неприятно сжалось.
Ребёнок. Не имя, не пункт в списке, не единица операции. Просто ребёнок, которого чья-то сеть вычеркнула из человеческой жизни.
Шутить не хотелось.
Поэтому я не стал.
— Такси — взрыв машины после академии, — продолжил Сергеевич. — Погиб водитель. Цель ушла.
— Италия? — я ткнул пальцем в лист.
— Часть операции в чужом мире. Доставка людей, ложные документы, попытка продать координаты. До конца не разобрали.
— Здесь всё связано с Крабом? — я ткнул пальцем в схему.
Дмитрий вздрогнул.
Лидия закрыла глаза.
Ксения повернула голову к ней, но боли не почувствовала.
— Не всё, — произнесла она.
— Ты уверена?
— В этих листах есть разные типы команд. У одной линии след старый и прямой. У другой — чужой, рваный. У третьей вообще нет ментального вмешательства.
Сергеевич разложил документы рядом.
— Фокс действовал сам, — заметил он. — Его решения совпадают с частью операций, но следов контроля нет.
— Сорокины тоже, — добавил я. — Они пытались захватить скалу не потому, что кто-то заставлял их быть идиотами. Они справлялись самостоятельно.
— Коррупция на турнире? — уточнил Сергеевич.
— Там тоже хватало собственных желающих заработать.
— Тогда что сделал Краб?
Я посмотрел на схему.
— Он не создавал каждую операцию. Он покупал уже готовые преступления и менял направление. Чужая бомба становилась моей проблемой. Чужое письмо — способом ударить по инженеру. Чужая слежка — охотой на Наталью.
Ксения кивнула.
— Не обязательно контролировать всех. Достаточно заставить чужого преступника выбрать нужную цель.
— Очень экономный подход, — пробормотал Сергеевич. — Минимум расходов, максимум жертв.
— Грязный аутсорсинг, — подытожил я.
Слово повисло между стеллажами и неожиданно отозвалось в дальней стене. Там, где схема казалась нарисованной на штукатурке, проступила узкая вертикальная щель. Из неё выдвинулся плоский лоток с тремя папками.
— Архив реагирует на классификацию, — сказала Ксения.
— Он что, обижается на неточные термины?
— Он уточняет.
Сергеевич надел перчатки и открыл верхнюю папку. Внутри лежали не отчёты, а таблицы: имя, исходная цель, препятствие, новое направление. В каждой строке имелась отдельная графа — «человек считает решение собственным».
— Вот, — он постучал пальцем по бумаге. — Механизм не требовал полной подчинённости. Достаточно было оставить человеку два-три выбора, но все они вели к одному результату.
— Иллюзия свободы, — произнесла Ксения.
— Не иллюзия, — поправил я. — Свобода с заранее расставленными стенами.
Сергеевич перелистнул несколько страниц и нахмурился.
— Здесь минимум четыре почерка.
— Четыре исполнителя?
— Нет. Четыре автора. Но расчёты сделаны одной рукой.
— Значит, был координатор.
— Или шаблон, по которому работали все остальные.
Из нижней папки выпал тонкий медный диск. Он ударился о стол и заговорил чужим голосом — не громко, скорее внутри головы:
— Не заставляйте цель делать то, чего она не выбрала бы сама.