Шрифт:
— Вот именно поэтому я и останусь с тобой, помогу перебрать вещи, пока ты будешь занята ребёнком.
— Ты не уйдешь? — с горечью произнесла.
— Нет.
Молча встав, я подошла к плите и налила немного готового бульона в чашку. Требовалось дать немного времени остыть, прежде чем идти отпаивать Максима. Немного постояв, решила взять большую миску и насыпать в неё льда, после чего поставить остывать бульон.
— Что ты делаешь? — прозвучал голос Кира прямо над моей головой, от чего я вздрогнула и жидкость перелилась через край, обжигая мою руку.
— Тссс... — зашипела я, отставляя чашку на стол. Огромная ладонь Кира схватила меня за предплечье и потащила к умывальнику, подставляя пострадавшее место под холодную воду.
— Да что ж ты... — рявкнул он, продолжая держать меня, — Как вообще можно было разлить на себя кипяток? Ты о чём думала?
— Ты меня напугал! Нечего подкрадываться сзади, тебе здесь не рады. — прорычала я в ответ.
— Это я уже понял, но не принял. — отпустив меня, он развернулся к стеллажу стоящему у выхода. — Аптечка там же?
— Да. — придерживая руку, я дула на ожег, присев на стул, в ожидании пока мой нежеланный гость найдёт аптечку. — Всё так же, как было семь лет назад.
В ответ я слышала лишь шуршание пакетов, картонных коробок, и его злостное бормотание.
— Чего ты там так долго? — спросила, увидев, как на руке стремительно надувается большой пузырь.
— Лучше бы сама нашла мазь.
— Сиди там, и дуй. Сама она...
Наконец-то закрыв дверцу, Кир направился ко мне. Положив бинт на стол, он присел передо мной и выдавил охлаждающую мазь мне на руку, после чего принялся аккуратно распределять её одним пальцем. Вторая его ладонь упиралась в край стула, на котором я сидела, касалась моего бедра, от чего я напряглась.
Он был слишком близко. Я вдыхала его мускусный аромат, и сердце забилось чаще. Его прикосновения обжигали, и кожа покрывалась предательскими мурашками, как тогда, много лет назад.
Он заметил это. Его рука на мгновение замерла. Подняв голову, он смотрел на меня, не отрываясь, пока я сражаясь сама с собой, хватала воздух, которого мне сейчас так не хватало.
Глава 14.
"Привет.
Моему сыну уже больше года, и его отец никогда не узнает о нём.
Ты не узнаешь о нём.
Судя по тому, что за два года я не получила от тебя ни одного письма — ты забыл обо мне. И только я, как дура, продолжаю писать тебе письма. Из года в год. В каждый первый день марта.
И как бы я ни пыталась сдержаться, как только ночь накрывает город, и в моей квартире становится тихо, я хватаюсь за ручку и пишу.
Пишу, пока пальцы не начинают ныть от боли, а глаза — закрываться от усталости.
Знаешь, я уже освоилась в новой роли, и прекрасно справляюсь. Мой малыш растёт так быстро, что мне приходиться всё чаще бегать в магазин за новой одеждой.
Я фотографирую его каждый день.
Иногда думая о том, что тебе было бы интересно, как рос Максим. Но потом вспоминаю, что тебя нет в нашей жизни, но всё равно продолжаю это делать.
Как думаешь, я ненормальная?
Три дня назад, он сделал свой первый шаг! Сам! Без какой-либо поддержки!
Сидя в гостиной на ковре, я собирала для него новую развивающую игрушку. Специальная доска, с разными замочками, бусинками и ремешками, что мне порекомендовал педиатр. Говорят, она очень хорошо развивает мелкую моторику у детей, а так же помогает в развитии полушарий мозга и...
Прости, что-то я отвлеклась.
И вот сижу я значит, прикручиваю эти замки, и тут, Максим, который ещё секунду назад, стоял и держался за кофейный столик, делает шаг и отрывает руки от поверхности.
Потом ещё шаг и ещё.
Он самостоятельно сделал пять шагов, перед тем как упасть на попу, выронить соску и рассмеявшись захлопать в ладоши!
Ты даже не представляешь, как я счастлива! Он уже совсем большой, мой мальчик!
И он так похож на тебя...
Те же кучерявые тёмные волосы, те же глаза... Я словно смотрю на твою уменьшенную копию, и моё сердце разрывается от тоски.
Иногда я скучаю по тебе. По возможности поговорить с тобой, и поделиться тем, что происходит в моей жизни. Скучаю по твоим шуткам и, чего уж таить, твоим объятиям. Как мне иногда не хватает именно того чувства, когда ты прижимаешь меня к себе, и гладишь по волосам, приговаривая, что всё наладится.
Иногда я жалею, что ты не видишь его. Ты не видел его, когда он родился, пропустил его первые слова, не видел как он смешно кривиться, когда я заставляю его есть овощное пюре.
Ты пропустил всё.