Шрифт:
У меня дар речи пропал.
Я как рыбка, стояла с открытым ртом, наблюдая за этими двумя. Они шутили, смеялись, и Кир придерживая его теперь одной рукой, второй нежно гладил Максима по волосам.
Между ними успела появиться необъяснимая мне связь. И как бы я ни противилась, как бы ни отрицала этого, но мало чего уже могла поделать.
— Ещё максимум три дня... — прошептала я сама себе, — Три дня и мы уедем.
За окном прогремел гром и я невольно вздрогнула.
— Мам, а можно мне тоже пасту? — весело прощебетал сын, обнимая теперь двумя руками Кира за шею. — Я готов съесть даже слона!
— Да что ты говоришь, — улыбнувшись, я прошла вдоль кухни, и принялась насыпать еду в новую, чистую тарелку. — Тогда ловлю тебя на слове, что ты скушаешь всё-всё. Даже овощи!
— Фууу, мам... — скривился тот, когда Кир посадил его за стол. — А может...?
— Так, дружочек, — вмешавшись в наш разговор, Кир посмотрел сначала на меня, после чего подпёр голову одной рукой, и строго взглянул на Максима. — Мне казалось, что мы в прошлый раз уже решили эту проблему, нет? Мама старалась, готовила, потратила своё время и силы...
— Хорошо, дядя Кир... И овощи мам, тоже. — обречённо ответил сын, и взял вилку в руки.
Когда тарелка с пастой и овощами оказалась перед ним, без единого слова, Максим принялся есть. Что удивительно, овощи исчезли раньше, чем паста.
Я же в это время готовила травяной чай, сбор которого, также прописала врач. Настояв обозначенные травы десять минут в кипятке, процедила их через марлю и поставила чашку на стол.
Глава 18.
" Привет.
Мои руки трясутся, и я с трудом держу ручку.
Сегодня произошло то, что перевернуло мой мир. Я беспомощно сижу у больничной палаты сына и просто плачу.
Я такая дура... Осознать, что в случившимся виновата только я, куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд.
Максим попал в больницу с сильной аллергической реакцией, и как ты думаешь, на что?
Да, блин!
Кунжут!
Господи, Кир, мне когда позвонили из садика, я даже сначала не поняла, что произошло. Я никогда не использую дома кунжут, ведь сама не люблю, но я даже не подумала проверить ребёнка, зная, что у тебя есть аллергия!
Я же помню, как ты начал опухать прямо на моих глазах, когда я полила тебе пасту не оливковым маслом, а кунжутным. Сначала покраснели уши, после чего очень быстро начали увеличиваться в размерах. Затем нос. Я уже звонила в скорую помощь, когда ты стал тяжело дышать, и махал на что-то мне рукой. А я была настолько перепугана, что даже не понимала ничего.
Слава Богу тогда успели приехать врачи, и я, держа твою голову на своих коленях, клялась, что больше никогда не притронусь ни к чему, что связано с кунжутом.
Господи, я не помню, как доехала до больницы. Только шум колёс, и ливня за окном, а перед глазами мокрый асфальт. Влетев в палату, я увидела Максима, и просто упала на колени.
Мой бедный мальчик, он был весь опухший и еле дышал. Врачи надели ему кислородную маску, а руке была игла, через которую, с помощью капельницы, ему всё время подавали антигистаминные препараты.
Я не могу спать, не могу сидеть, не могу сделать ничего, потому что мой ребёнок, всё это время не приходит в себя. Врачи говорят, что всё хорошо...
Но я не могу найти себе места. Я держу его за руку, а хочу поднять и на руках вынести из этого холодного места.
Ненавижу больницы. Это самое ужасное место. Тут всегда однообразно бело, холодные стены выложенные плиткой, а ещё этот запах спирта и лекарств. Я не могу тут находиться, не после всего, что я пережила. Но я обязана быть тут, как бы мне ни было тяжело.
Сейчас, наверное, уже около двух часов ночи, и я, подсвечивая себе фонариком из телефона, пишу это письмо. Странно, но это помогает мне отвлечься от плохих мыслей, и просто начать спокойно дышать.
Я так близка к очередному приступу, что с огромным усилием стараюсь держать себя в руках.
Мне не восемнадцать. Я взрослая, и я тут с сыном. Но воспоминания... Они всё равно окутывают меня, как во время шторма. Волна то накатывает, и я погружаюсь в них с головой, то отходит назад в океан, снова возвращая возможность дышать. Но ненадолго...
Сейчас, я бы так хотела, чтобы ты был рядом. Мне страшно, и некому меня поддержать. Я так сожалею, что жизнь такая сука.
Особенно в нашем случае...