Пулидамант Панфоид рассудительный стал говорить к ним.

250 Только один между всеми смотрел и вперед, и назад он.

Гектору был он товарищ, в одну они ночь родилися;

Он выдавался речами, а Гектор - могучею пикой.

Доброжелательства полный, к собранию он обратился:

"Тщательно все обсудите, друзья мои. Я ж полагаю:

255 В город уйти мы должны и пред станом врагов на равнине

Не дожидаться священной зари: наши стены далеко.

В дни, как пылал этот муж к Агамемнону ярой враждою,

Легче намного нам было сражаться с сынами ахейцев.

Сам веселился я духом, пред станом ахейским ночуя,

260 Думал, что скоро судами двухвостыми мы овладеем.

Нынче же страшно боюсь быстроногого я Ахиллеса:

С духом безмерно могучим своим ни на миг не захочет

Он на средине равнины остаться, где мы и ахейцы

Поровну между собой разделяем аресову ярость.

265 Будет борьбу он за Трою вести и за женщин троянских.

В город вернемся скорее! Послушайтесь! Будет ведь вот как:

Быстрого Сына Пелея от битвы сейчас удержала

Ночь амвросийная. Если ж и завтра, нагрянув с. оружьем,

Тут же застанет он нас, - не один Ахиллеса узнает!

270 С радостью тот возвратится в священную Трою, кто сможет

В бегстве спасенье найти. Растерзают немало троянцев

Хищные птицы и псы. Никогда б мне об этом не слышать!

Если, как нам ни горько, мы сделаем то, что сказал я,

Сами мы ночь проведем на площади. Городу ж стены,

275 Башни над ними и створы высоких ворот наших крепких, -

Длинные, гладкие, прочно сплоченные, - будут защитой.

Завтра же рано с зарей, в боевые облекшись доспехи,

Станем на башнях. И горе ему, если он пожелает,

От кораблей отойдя, под городом с нами сразиться!

280 Снова воротится он к кораблям, истомивши напрасно

Высокошеих коней, под стеной их гоняя без толку.

Внутрь же проникнуть за стены ему его дух не позволит,

Их не разрушит он. Быстрые псы его раньше изгложут!"

Грозно взглянув на него, отвечал шлемоблещущий Гектор:

285 "Пулидамант! Очень мало приятно мне, что говоришь ты!

Ты предлагаешь назад нам вернуться и в городе скрыться.

Или сидеть, запершися в стенах, вам еще не постыло?

Прежде Приамову Трою священную смертные люди

Все называли согласно богатою золотом, медью.

290 Нынче сокровища все из домов совершенно исчезли.

Сколько во Фригию, сколько в чарующий край меонийцев

Продано наших сокровищ, пока был разгневан Кронион!

Ныне ж, в то время как раз, как сын хитроумного Крона

Дал мне славу добыть и к морю отбросить ахейцев -

295 Мыслей подобных, глупец, не высказывай перед народом!

Их никто не посмеет послушаться. Я не позволю!

Нет уж! Давайте исполним-ка лучше все то, что скажу я!

Ужинать сядьте сейчас, рассадившись везде по отрядам.

Помните стражу ночную и бодрствуйте каждый на страже.

300 Кто ж из троянцев чрезмерно богатством своим тяготится,

Пусть соберет и отдаст для народного общего пира;

Лучше, чтоб радость такую он дал не ахейцам, а нашим.

Завтра же рано с зарей, в боевые облекшись доспехи,

Мы пред судами ахейцев возбудим свирепую сечу.

305 Если и впрямь близ судов поднялся Ахиллес богоравный,

Хуже придется ему же, раз так пожелал он. А я уж

Не побегу перед ним, а навстречу пойду, - и увидим,

Он ли меня одолеет, иль я его, если сойдемся.

Равен для всех Эниалий: и губящих также он губит".

310 Так говорил он. И криком его поддержали троянцы.

Глупые! Разума их лишила Паллада-Афина.

Гектора все одобряли, хоть он и плохое придумал,

Пулидаманта - никто, хоть совет он давал превосходный.

Ужинать сели троянцы всем войском. Меж тем мирмидонцы

315 Целую ночь провели над Патроклом в стенаньях и воплях.

Громкий плач между ними зачал Ахиллес быстроногий.

Другу на грудь положив к убийству привычные руки,

Тяжко стонал он, подобно тому как лев бородатый

Стонет, если охотник из зарослей леса похитит

320 Львят его малых, а он, опоздавши, жестоко тоскует,