Разумеется, о возможном участии Ларсонов в споре о завещании Саймон не сказал ни слова. Они много лет выступали свидетелями при подписании завещаний, и проблем никогда не возникало. Зачем тревожить их сейчас? Его слегка мучила совесть: он не мог предупредить, что когда-нибудь им могут вручить повестки. Но пока он заставил себя об этом не думать.

Над всем этим Саймон размышлял за тарелкой куриного салата в маленьком кафе в двух кварталах от Мейн-стрит, куда редко заходили адвокаты и завсегдатаи суда. Он не хотел, чтобы Уолли увидел его где-нибудь вместе с Элеанор Барнетт. Та тем временем прекрасно проводила время, болтая с Тони и Мэри-Бет. Ларсоны были людьми дружелюбными, продавали страховки, и Элеанор заметно оттаяла. Общение явно ее оживляло; к салату она почти не притронулась.

Через час Саймон свернул посиделки, соврав, что его ждут в суде.

С завещанием было покончено. Оно было правильно подписано, засвидетельствовано и нотариально удостоверено. Вопрос о гонораре в двести пятьдесят долларов Саймон сознательно проигнорировал: ему не хотелось, чтобы Матильда увидела чек. Пусть Элеанор пока оставит деньги себе. Позже он собирался вернуть их с лихвой.

В конторе Элеанор уже прощалась, когда вдруг о чем-то вспомнила.

— Мы можем минутку поговорить?

— Конечно, — сказал Саймон. Все, что угодно.

— Я не очень понимаю, как это работает, но что теперь будет с Уолли?

— В каком смысле?

— Мы сообщим ему, что у меня новое завещание и то, которое он составил, больше недействительно?

Именно этого Саймон хотел меньше всего. Уолли мог отреагировать плохо и стать непредсказуемым. Мог снова давить на Элеанор, чтобы она опять передумала. Наверняка обрушился бы на Саймона со всевозможными угрозами, хотя вряд ли довел бы дело до конца. Вписать в ее завещание прямую выплату самому себе в размере четырехсот восьмидесяти пяти тысяч долларов — за такое адвокатскую лицензию вполне могли приостановить на год-другой, если не отозвать совсем. Саймон просто не хотел сейчас связываться с Уолли. Их разногласия вспыхнут позже, после ее похорон.

— Закон не требует, чтобы один адвокат сообщал другому, что клиент подписал новое завещание, отменяющее прежнее, — сказал он. — Так просто не делают.

— Мне кажется, сказать надо.

— Не сейчас. Может быть, потом. Причина как раз в том, что клиент — вы — вправе передумать в любой момент. В следующем месяце вы можете решить что-нибудь изменить в новом завещании. Можете даже обратиться к другому адвокату и составить еще одно. — Саймон сам не верил, что произносит такую чушь.

Элеанор улыбнулась и коснулась его руки.

— Никогда так не сделаю, Саймон. Теперь я в таких надежных руках. С Уолли Такерманом я этого не чувствовала. До сих пор не могу поверить, что он пытался забрать мои деньги.

— Давайте забудем. Все уже в прошлом. Оригинал завещания я буду хранить здесь, в сейфе, а вы возьмите копию домой и куда-нибудь спрячьте. Никто не должен видеть ваше завещание, Нетти, понимаете? Друзья, пасынки, домработницы — никто.

— Понимаю.

— Есть еще один вопрос, который мы не обсудили: ваши последние распоряжения. Тема очень деликатная, и, думаю, лучше поговорить за обедом в ближайшее время.

— Вы имеете в виду похороны и все такое?

— Боюсь, что да. Вы живете одна, а семьи поблизости нет — да и вообще нигде нет. Кто принимает решения о вашем лечении? Кому звонят, если вы заболеете? И да, похороны и погребение. У вас есть страховой полис на похороны?

— Да, мы с Гарри купили его много лет назад. Меня похоронят рядом с ним на кладбище Итернал-Спрингс. Очень красивое место.

— Уверен. Я с радостью помогу вам с этими решениями, Нетти, а некоторые из них придется оформить юридически.

— Тарабарщина.

— Знаю. Давайте отложим разговор на пару недель и встретимся за обедом.

— Мне очень нравится выбираться куда-нибудь пообедать, Саймон. И Ларсоны такие приятные люди.

— Тогда пообедаем, — улыбнулся он. Ларсонов он приглашать не собирался.

В тот вечер, в пятницу, проходил второй раунд Sweet Sixteen. Саймону пришла блестящая мысль по-дружески позвонить Поле и предложить всей семье заказать пиццу и посмотреть баскетбол. Она отнеслась без особого энтузиазма, но для их отношений и это было большим улучшением. Детям можно было не ложиться допоздна. Саймон мог переночевать на диване, а если его там случайно обнаружат, они с Полой посмеются и скажут, что он ушел из спальни из-за своего храпа.

Пиццу заказали и ели в гостиной за складными столиками перед большим экраном. Саймон распечатал сетки Sweet Sixteen, и каждый член семьи выбрал победителей вплоть до Final Four. Сам он умело ориентировался по вегасской линии и использовал несколько советов, подхваченных у Чаба. Дэнни и Бак тоже подготовились и уже подначивали друг друга, расхваливая свои гениальные прогнозы. Девятилетняя Джейни выбирала команды по талисманам университетов и цветам формы и после матчей первого раунда накануне еще не ошиблась ни разу. Поле было совершенно все равно, но она мужественно держалась, словно действительно хотела победить. Победителей она выбирала по внешности главных тренеров: подтянутость, привлекательность, хороший костюм, удачно подобранный галстук. Пока у нее было три победы и одно поражение. Каждый внес по пять долларов в общий банк, который достанется тому, кто угадает больше участников Final Four.