Первое, что пришло ей в голову, было совершенно неуместным: мужчина был красив. Неприлично красив для человека, которого встречаешь в камере неизвестно где.

Пепельные волосы падали на лоб, светло-серые глаза при здешнем освещении казались почти бесцветными. На вид ему было около тридцати.

Аннабет всмотрелась в него внимательнее. И сердце вдруг пропустило удар. Она уже видела это лицо. Вспомнить бы где. Мысль мелькнула и исчезла. В памяти остались лишь разрозненные образы: вода, темное пламя, женский крик, янтарный камень, медленно уходящий на глубину... И глаза. Девушка невольно отступила от стекла. Теперь она точно знала, где видела этого мужчину. Он заметил ее реакцию.

— Что? — лениво поинтересовался он.

— Я… — Аннабет осеклась. Говорить незнакомцу, что несколько часов назад она видела его во сне, показалось не лучшей идеей. — Ничего.

— Как скажешь. — Его губы тронула едва заметная усмешка.

Девушка раздраженно поджала губы.

— Вы знаете, где мы?

— Знаю.

Она подождала продолжения. Его не последовало.

— И?

— Что «и»?

— Может быть, скажете?

— Зачем?

Аннабет недоверчиво уставилась на него.

— Даже не знаю, может, потому что нас заперли в камерах?

Мужчина перевел взгляд на серебристые символы вокруг собственной двери, словно только сейчас вспомнил об этом обстоятельстве.

— Меня — да. Хотя я больше расцениваю это как отдых.

— Серьезно? Отдых? В камере? Ладно, это ваши тараканы. А меня зачем заперли здесь?

Теперь он посмотрел прямо на нее. Улыбка исчезла.

— Не волнуйся. Ты здесь ненадолго.

Что-то в его голосе заставило Аннабет замолчать.

— Что это значит?

Мужчина не ответил сразу. Он неторопливо подошел ближе к стеклу, остановился в нескольких шагах и внимательно посмотрел на кулон. В его светло-серых глазах мелькнуло странное выражение. Аннабет машинально накрыла янтарный ромб ладонью.

— Что?

— Ничего.

— Вы второй человек за последние несколько дней, который смотрит на эту вещь так, будто увидел привидение.

— Привидение было бы куда меньшей проблемой.

Аннабет почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Вы знаете, что это?

— Знаю. — Он тихо усмехнулся.

— Тогда скажите.

— Теперь-то какая разница?

— Для меня большая.

— Ненадолго.

Аннабет несколько секунд смотрела на незнакомца, ожидая, что он хотя бы попытается объяснить собственные слова. Тот, однако, явно не собирался облегчать ей жизнь. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и разглядывал ее с ленивым интересом человека, которому неожиданно предоставили хоть какое-то развлечение.

— Что значит «ненадолго»? — наконец спросила она.

— В данном случае именно то, что ты подумала.

— Надо же! Но я ведь подумала, что вы, сэр, тот еще придурок, — Аннабет еще и скорчила ему рожицу. Уголок его губ дрогнул.

— Тогда, возможно, я выразился недостаточно ясно.

— Какая проницательность!

— Жить тебе осталось совсем немного.

Улыбка исчезла с лица Аннабет. На несколько мгновений стало очень тихо. В памяти тут же всплыл душный шатер, запах благовоний и испуганное лицо молодой гадалки.

Одна дорога. И в конце — смерть.

Аннабет почувствовала, как похолодели пальцы, и тут же разозлилась на себя за этот страх.

— Знаете, утешать людей у вас получается отвратительно.

— У меня мало практики.

— Заметно.

Незнакомец усмехнулся и снова посмотрел на кулон.

— Что?

— Ничего.

— Вы смотрите на него уже минут пять.

— И что?

— Господи, да вы можете хоть на один вопрос ответить нормально?

Мужчина задумался.

— Могу. — Он произнес это совершенно серьезно, и Аннабет стиснула зубы.

— Но не собираетесь, да?

— Ты уже задала один.

Она уставилась на него, не веря собственным ушам.

— Как же мне повезло с соседом! — Сейчас ей больше всего хотелось чем-нибудь в него запустить.

— Мне тоже. Обычно здесь гораздо скучнее. Но ты забавляешь меня.

Несмотря на страх, Аннабет едва не рассмеялась. Вместо этого она демонстративно отвернулась и снова осмотрела коридор. Нужно было думать не о раздражающем незнакомце, а о том, как отсюда выбраться. И прежде всего — понять, куда исчез Макс.