— Мне плевать. — Аннабет открыла глаза. Она никогда прежде не слышала от Макса такого тона.

По его пальцам пробежали тонкие голубоватые искры. Девушка невольно уставилась на них. Даже сейчас какая-то совершенно неуместная часть сознания успела подумать: вот, значит, как это выглядит.

Максимилиан поднял руку, и воздух вокруг нее дрогнул, но ничего не изменилось.

— Я сказал: освободите ее.

Аластор посмотрел на своего ученика почти с сожалением.

— Не заставляй меня выбирать между тобой и тем, чего я ждал большую часть жизни.

— Вы уже выбрали.

На этот раз Аннабет почувствовала магию раньше, чем увидела. Воздух в зале словно натянулся. Свечи разом погасли, а затем вспыхнули снова. И где-то далеко, за толстыми каменными стенами церемониального зала, демон по имени Кай открыл глаза.

Аластор и Максимилиан стояли друг напротив друга, и несколько долгих секунд ни один не двигался. Голубоватые искры становились ярче, и Аннабет вдруг впервые увидела Макса таким, каким он, наверное, был все эти годы без нее.

— Последний раз прошу, — тихо произнес Макс. — Освободите ее.

— А я последний раз советую тебе не вмешиваться.

Максимилиан вскинул руку, но Аластор оказался быстрее. Он даже не произнес заклинания — лишь резко повел ладонью, и воздух перед ним будто сжался. Невидимая сила ударила Макса в грудь и отбросила на несколько метров. Он врезался в каменную стену и тяжело рухнул на пол.

— Макс!

Аннабет дернулась, но удерживающие ее символы вспыхнули, не позволив даже приподняться.

Максимилиан попытался встать. Уперся ладонью в пол, поднял голову, однако Аластор сделал еще одно короткое движение пальцами. Голубоватая вспышка ударила Макса в висок, и тот обмяк.

Аннабет замерла.

— Вы его убили?

— Нет. — Архимаг даже не посмотрел в сторону ученика. — Я все еще слишком высоко его ценю. — Он кивнул двум послушникам. — Отнесите Максимилиана в освободившуюся камеру. Заприте и поставьте дополнительную печать. Позже я сам с ним разберусь.

Мужчины подняли Макса и быстро покинули зал. Аннабет проводила их взглядом, пока тяжелая дверь не закрылась, отрезая последнюю надежду на помощь.

Теперь вокруг стало почти тихо. Аластор вернулся к алтарю. В его руке блеснул клинок. Аннабет невольно задержала дыхание. До этого момента происходящее все еще казалось каким-то кошмаром, из которого можно проснуться. Но холодный блеск металла сделал все слишком настоящим.

— Пожалуйста…

Он остановился рядом.

— Мне жаль, Аннабет Кросс.

— Не похоже.

Аластор раскрыл старую книгу и положил ладонь на пожелтевшую страницу. Текст ритуала он получил от Кая.

Этого было достаточно.

Первые слова заклинания прозвучали негромко. Аннабет не понимала ни одного. Древний язык был резким и одновременно певучим, а с каждым новым словом серебристые линии вокруг алтаря разгорались все ярче. Огонь свечей вытянулся вверх, по каменному полу прошла едва ощутимая дрожь, и янтарный ромб на груди Аннабет неожиданно стал горячим.

Она судорожно вдохнула. Кулон пульсировал. Точно так же, как тогда, на рынке Крита. Только теперь гораздо сильнее.

— Что происходит? — прошептала Аннабет.

Аластор продолжал читать. Свет внутри янтаря разгорался, золотистые искры метались под прозрачной поверхностью, словно пытались вырваться наружу. Она чувствовала, как вместе с ними ускоряется собственное сердце.

Последняя строка заклинания сорвалась с губ архимага. И наступила тишина. Аластор закрыл книгу.

Аннабет посмотрела на клинок.

— Нет.

Архимаг поднял руку.

— Подождите...

В этот раз в ее голосе уже не было ни злости, ни упрямства.

— Пожалуйста!

На мгновение Аластор замер, но лишь на мгновение.

— Ничего личного.

Клинок опустился. Острая боль вспыхнула в груди, на короткий миг вытеснив все остальное. Аннабет попыталась вдохнуть, но не смогла. Перед глазами потемнело, звуки стали далекими, почти неразличимыми. Аластор резко выдернул клинок.

Несколько капель крови сорвались с лезвия и упали прямо на янтарный ромб. Кулон вспыхнул. Не серебром магических печатей и не золотистым светом, который Аннабет видела прежде. На мгновение внутри камня разгорелось ослепительно-белое сияние.