Она лежит на полу, ее тело пугающе неподвижно, если не считать того, что ее грудь еле заметно поднимается и опускается. Лицо бледное, не считая румян, которые она одолжила у меня чуть раньше. Их розовый цвет сильно выделяется на фоне ее восковой кожи. Над ней склонился Эдриан, что-то быстро шепча Инквизитору. Я стою достаточно близко, чтобы уловить одно слово.

Белланотте.

Талиесин матерится, как будто тоже расслышал это. Он оборачивается и просит столпившихся позади нас людей отойти на несколько шагов. Я хочу помочь, но мое внимание привлекает маленький мальчик, выглядывающий из первого ряда толпы. Лицо Бреккана пепельно-серое, он так сильно вцепился в подол своей туники так, что побелели пальцы. На фоне шевелящейся толпы зевак он выглядит таким крошечным, что на секунду мне становится страшно: его же затопчут. Я отрываюсь от Талиесина и бросаюсь к нему.

— Я здесь, — говорю я, пытаясь звучать спокойно, хотя пульс зашкаливает.

— С ней все хорошо? — дрожащим голосом спрашивает он.

Правда слишком тяжела, поэтому я проглатываю ее.

— Она отдыхает, — вру я в надежде, что позже найду более мягкий способ разбить ему сердце. — С ней все будет в порядке.

Он жмется ко мне, а я окидываю взглядом зал, находя Ленору, заламывающую руки у окна. Подозвав ее, я подталкиваю Бреккана в ее сторону.

— Уведи его отсюда, — тихо говорю я. — Ему не стоит на это смотреть.

Она быстро кивает и обнимает мальчика.

— Пойдем, малыш. На кухне есть кое-что вкусненькое.

Но прежде, чем она успевает его увести, малыш смотрит на меня блестящими глазами, полными слез.

— Я должен остаться, пока она не проснется.

Ленора без колебаний гладит его по спине.

— О ней позаботится Инквизитор, — обещает она. — Сегодня ты переночуешь здесь, а утром мы испечем масляные кексы. — Она продолжает сыпать обещаниями, прижимая его голову к себе, пока он всхлипывает у нее на плече. Она бросает на меня быстрый взгляд и на ее лице тревога. — Все будет хорошо.

Не знаю, кого из нас она пытается успокоить.

Она поспешно уносит его из этого хаоса, а я оборачиваюсь, как раз вовремя, чтобы заметить, как Инквизитор кивает Талиесину. Рыцарь наклоняется и подхватывает Ши на руки, словно она ничего не весит. Ее голова безвольно откидывается ему на плечо, руки плетями свисают по бокам.

Но Инквизитор ровным голосом обращается к гостям:

— Она просто упала в обморок. Нет причин для беспокойства.

Несколько его кузенов обмениваются разочарованными взглядами: труп явно оживил бы их праздник. Ближайшие зеваки расступаются, освобождая Талиесину ровно столько места, чтобы он мог ее пронести, но все еще жмутся поближе, чтобы хорошенько все рассмотреть; их любопытство перевешивает тревогу.

Даже я не могу перестать пялиться. Очевидно же, что это вранье.

Инквизитор на секунду останавливается, чтобы что-то шепнуть Вессике. Она слушает, не сводя своих цепких глаз с лиц в комнате. Когда он заканчивает, она скользит сквозь толпу с расчетливой грацией хищника. Инквизитор ловит мой взгляд и кивает в сторону удаляющегося Талиесина. Я с пониманием киваю в ответ, пока он переключается на своих чересчур любопытных родственничков, снова приглашая их повеселиться.

Я спешу догнать Талиесина. Эдриан идет рядом со мной, держа в руках книгу и флакон с чем-то, что, надеюсь, окажется полезным.

— Можем отнести ее в мою комнату, — говорю я, поравнявшись с рыцарем.

Но Ши выгибается в его руках, на ее губах выступает пена.

— Нет времени, — бросает Эдриан, спеша открыть двери библиотеки.

Талиесин поспешно заносит ее внутрь, пока никто не увидел, что происходит на самом деле.

— Ты сказал, это белланотте, — произносит Талиесин, укладывая Ши на кушетку у камина. — Что мы можем сделать?

Эдриан качает головой, его губы сжаты в тонкую линию.

— Немного. Если доза большая, у нее будут судороги, пока не остановится сердце.

Мой желудок тошнотворно ухает вниз. Час назад она смеялась со своим братом, встречая новый год. Она не может умереть. В очаге позади нее пляшет огонь, и внезапно я снова оказываюсь в том лесу. На глаза давит тьма, легкая пульсация в голове перерастает в стук, словно мой разум хочет отключиться. Что-то теплое шевелится под кожей и тут же растворяется.

Как будто мой рассудок, как и мое сердце, больше не может этого выносить. Но я не в силах оторваться от дверей. Я опираюсь на них, не зная, что сделать еще, кроме как послужить живой баррикадой. Надо отправить всех по домам. Инквизитор должен был это сделать.

Как он может позволять празднику продолжаться, будто нихера не произошло?

Кто-то толкает дверь у меня за спиной. Я быстро оглядываюсь через плечо и вижу Инквизитора, заглядывающего в щель. Я отодвигаюсь, чтобы впустить его. Но как только он переступает порог, его взгляд падает на Ши, сразу же потом обращаясь ко мне и задерживаясь на пару секунд.

Я заставляю себя проигнорировать дрожь, вызванную этим взглядом, и говорю:

— Надо отправить гостей по домам.

— Меня больше волнует она. — Инквизитор подходит к Ши, чтобы оценить ее состояние.