Когда все заканчивается, он укрывает меня стеганым одеялом.

— Ты в безопасности, — хрипло говорит он. — Клянусь.

Я хочу сказать ему, что знаю это, но яд крадет слова, и я снова проваливаюсь в спасительную тьму.

Голоса настигают меня где-то на границе между сном и явью.

— Худшее позади, — произносит Эдриан.

— Нам нужно знать, сколько ей подмешали, — рычит Инквизитор.

— Если бы доза была смертельной, она бы уже была мертва. — Говорит Эдриан.

Что-то с грохотом бьется, за этим следует хруст.

— Она поправится, — настаивает Эдриан. — Дай ей отдохнуть.

Голос Инквизитора затихает вместе со мной.

Я просыпаюсь от дрожи, простыни спутались вокруг ног, сквозь окна сочится рассвет. Кожа покрыта липкой испариной, но меня трясет от холода. Инквизитор спит в кресле у кровати; рудименты видны из-под расстегнутого воротника его рубашки. Одна его рука лежит на матрасе, словно он не мог отпустить меня даже после того, как я уснула. Я тянусь к нему, кончиками пальцев касаясь его руки, и его глаза резко распахиваются.

— Арден? — хрипло произносит он; его голос сдавлен, и это нельзя списать только на сон.

— Это я, — бормочу я, обнаруживая, насколько пересохли губы.

Он подается вперед, накрывая мою руку обеими своими.

— Ты меня до усрачки напугала.

Я пытаюсь засмеяться, но получается лишь сиплый хрип.

— Меня не так-то просто прикончить.

Кто-то пытался меня убить. Я все еще чувствую себя так, будто блуждаю в темном облаке, но этот факт вырисовывается достаточно четко.

— Вот. — Инквизитор подносит к моим губам чашку с водой, но меня трясет так сильно, что она проливается на грудь.

Я моргаю, с удивлением понимая, что на мне только нижнее белье.

— Ты вся горела, — объясняет он, натягивая простыни, чтобы укрыть меня.

Я слабо улыбаюсь.

— Ты не видел там ничего нового. — но каждое слово прерывается стуком зубов, лихорадка покидает мое тело. — Так холодно.

Инквизитор забирается в кровать и прижимает меня к своей груди. Я растворяюсь в нем, его тепло словно бальзам успокаивает последний озноб, пробегающий по моему телу. Его губы прижимаются к моим волосам, и он шепчет слова, пугающе похожие на молитву, пока я устраиваюсь в уютной клетке его объятий.

На этот раз, когда накатывает тьма, я проваливаюсь в нее без страха.

Я прихожу в себя постепенно, с каждым мгновением все больше осознавая стук в висках. Когда я наконец разлепляю глаза, язык кажется распухшим, кожа покрыта липким потом, а в теле ноет каждый сустав. Попытавшись перевернуться, я обнаруживаю, что его здесь нет. От усилий кружится голова, поэтому я просто лежу и пялюсь в потолок, переваривая эту информацию.

Пустое место на кровати рядом со мной ранит сильнее любого ебаного яда.

Тихое похрапывание привлекает мое внимание к креслу у кровати. Там сидит Ленора. Ее праздничное платье для Двенадцатидневья измято, голова откинута назад, она дремлет.

Я заставляю себя сесть, и она подпрыгивает, резко просыпаясь.

— Ох, слава Звездам! — она вскакивает на ноги и прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу. — Жара нет. Это хорошо.

— Как долго я была в отключке? — спрашиваю я.

Она бросает взгляд на окно.

— Ты пропустила завтрак и почти пропустила обед. Я оставила для тебя немного теплого супа.

Я пытаюсь встать, но от этой попытки комната начинает вращаться. Она мягко укладывает меня обратно.

— Не торопись. Ты всех нас до смерти напугала.

Я окидываю взглядом комнату в поисках Инквизитора.

— Где он?

— Его срочно вызвали в Уинтур. — Она суетится, взбивая подушку и подкладывая ее мне под голову. — Он не уезжал, ждал, пока ты переживешь кризис.

Я проглатываю эту информацию, не зная, как к ней относиться. Вспоминаю прошлую ночь лишь обрывками, но он присутствует в каждом из них. Заставляю себя отмотать события еще дальше и резко сажусь.

— Ши…

— С ней все в порядке, — успокаивает Ленора. — Выглядит слегка помятой, но уже на ногах. Она ушла с Брекканом пару часов назад.

— А остальные? — смутно припоминаю я крики.

Губы Леноры сжимаются в тонкую линию.

— Инквизитор разогнал всех по домам.

Я выдавливаю из себя слабый смешок.

— И без этого было понятно, что он их недолюбливает.

Она разглаживает одеяло, в которое я закутана.

— Тебе нужно отдыхать. Я принесу поднос с едой.