Никола, казалось, была в восторге. — Мне нравится этот парень.

Марсден проворчал: — Вымирание. Это наихудший вариант. Вам, детишки, нужно поискать это слово? Как подразумевала Мириам, прямо сейчас достаточно решительный противник может уничтожить нас всех — всех ныне живущих людей. В этом случае мы имеем дело не только с нашей собственной потенциальной смертью, но и со смертью — или, скорее, с несуществованием — наших детей и внуков, причем далеко в будущем. И потерей всего, чего человечество могло бы достичь в дальнейшем.

Никола сухо сказала: — Например, статуи в центре Галактики.

— Заткнитесь, — сказал Пул.

Мириам сказала: — Этого может и не случиться. Но все же может случиться. И пока — я не знаю, Лета, пока это семя платана не заговорит с нами и не скажет, что оно намерено делать, мы не сможем даже оценить вероятности. Следовательно, да, я согласна с профессором.

Гарри фыркнул. — Вы согласны с абсолютно параноидальным анализом. Прекрасно, Мириам, профессор. Вы прячетесь здесь, в то время как мы остальные отправляемся знакомиться с чудом века. Инопланетный гость в Солнечной системе…! Нам придется выяснить, работаешь ли ты по-прежнему в компании, Мириам.

Это рассмешило Никола. — Гарри, вы мне не нравитесь. Но я восхищаюсь вашим черным сердцем.

— Профессор, это не значит, что я не благодарен вам за то, что вы приняли моих сотрудников в экстремальной ситуации так, как вы…

— О, я настроен оптимистично по этому поводу, — беззаботно сказал Марсден. — Но чего я не допущу, так это каких-либо инопланетных технологий на борту этой станции. Вы должны разобраться с этим сами.

Пул почувствовал, как его лицо похолодело, как будто кровь отхлынула от его кожи.

— Вы имеете в виду амулет.

— Думаю, вам пора встретиться лицом к лицу с этой тайной, не так ли? Но не в моем обиталище…

— Я согласен, — сказал Пул.

Никола посмотрела на него. — Тогда где?

— Это семейное дело Пулов. Очевидно — он назвал меня. Итак, я возвращаюсь домой. Беру с собой этот созданный Летой амулет, посмотрим, сможет ли кто-нибудь помочь разобраться в нем. Вы нас не знаете, Никола. Мы — семья, в которой много теорий заговора и секретов, большинство из которых пока никто не поверял мне настолько, чтобы я мог о них узнать. Что ж, вот еще одна жуткая тайна. Потом я решу, что делать дальше.

ВЕС-корабль Пула "Краб-отшельник" был спешно отремонтирован в базе на Гималии.

Этот маленький спутник двигался по умеренно эксцентричной траектории, в десять раз превышающей ширину орбиты Ганимеда. Жилые объекты были скромными даже по сравнению с малонаселенными сообществами в других частях системы Юпитера: всего лишь горстка герметичных лачуг, погребенных под рыхлым, разрушенным ударами комет льдом. Но эта неправильной формы каменная глыба на самом деле была первым осторожным шагом человечества в систему Юпитера, одним из космических проектов эпохи возрождения в двадцать пятом веке. И теперь считалось, что Гималия должна быть в безопасности за пределами солнечной системы, вне досягаемости кишащих фантомов квагмы, которые, казалось, прилипли в основном к внутренним областям магнитосферы Юпитера и их крупным населенным пунктам, без сомнения, в поисках пищи с высокой плотностью энергии, которой они жаждали.

В наши дни небольшое ремонтное предприятие на Гималии принадлежало и управлялось компанией "Пул Индастриз", хотя большая часть его работ выполнялась субподрядчиками по лицензиям различных агентств ООН. Итак, потрепанного "Краба-отшельника", доставленного сюда буксирами с термоядерными двигателями, подтолкнули к началу линейки корпусов, пораженных аналогичным образом, и ядро его ВЕС-двигателя, зараженное фантомами квагмы, было сброшено и заменено. Работа была выполнена за пару дней.

Пул переживал из-за этого; он всегда чувствовал себя виноватым, когда его положение в семейной компании давало ему то, что казалось привилегиями.

Никола, которая проводила время ожидания в основном в сауне с низкой гравитацией, просто посмеялась над ним. — Вы Пул. Предполагается, что у вас при рождении извлекли совесть. Точно так же, как мы извлекли эту зараженную систему привода. Со свистом! Ушла.

— Я ни о чем таком не просил. Я бы предпочел строить свои червоточины. И оставаться в конце очереди.

— Что ж, не повезло. Разве не так сказал бы ваш отец?

— Может быть. Более важно то, что скажет моя мать.

Никола уставилась на него. Затем, с очевидным и нехарактерным для нее усилием проявить такт, она сказала: — Я думала, ваша мать умерла.

— Это сложно. Давайте улетим отсюда. "Крабу-отшельнику" потребовалось шесть дней, чтобы пересечь Солнечную систему от Юпитера до Земли, двигатель на ВЕС-приводе работал на полную мощность, чтобы обеспечить тягу в одно g: три дня ускорения до разворота, а затем еще три дня торможения. Его пиковая скорость составляла чуть меньше одного процента от скорости света, и на протяжении всего путешествия он был виден как яркая движущаяся звезда во внутренней части системы.

Вот вам парадокс ВЕС-технологии, подумал Пул. Двигатель был, во всяком случае, слишком мощным для межпланетных путешествий; ВЕС-корабль был способен выполнять межзвездные миссии, путешествия в десятки тысяч раз длиннее, чем этот внутрисистемный прыжок — и, хотя корабль никогда не мог превысить скорость света, он мог приблизиться к этому пределу настолько, что замедление времени сжимало бы субъективную продолжительность таких путешествий в периоды, которые легко пережить. Но в пределах Солнечной системы ВЕС-корабль был чрезвычайно дорогим с точки зрения стоимости реактивной массы, и все это при грузоподъемности не более нескольких сотен тонн.