— Так, за неимением шторы придётся использовать одеяло…

— Уже лечу, Илюшенька! Прав ты. Без разведки нам никак, гля!

Торопливо проговорив последнюю фразу, ксар упорхнул аки сокол. Герой, блин, раненый. Ноет больше. Хотя досталось ему прилично — о дерево звездануло нашего дрона будь здоров. Но мне его почему-то совершенно не жалко.

В лагере между тем появилась альва, бережно неся на руках какой-то отвратительного вида наполовину сдутый кожаный мешок. Ну как, скорее мешочек.

— Яд, — гордо оповестила она нас. — Вторая железа тоже отделена удачно. Думаю, я теперь смогу нанести долговременные ядовитые чары на ваше оружие, Илия. А из зубов я сделаю твоей ликанке кинжалы, если никто не против. Материал просто превосходный.

— А почему вдруг такая забота о Шайе? — лениво поинтересовался я.

— Она часть моей защиты. И твоей команды, Илия. С такими кинжалами она будет более эффективной. Когти далеко не всегда являются хорошим аргументом в бою. А копьё… не её оружие, очевидно. Даже странно, что твой старший воин этого не понимает. Ликаны — прирождённые убийцы и мастера засад. Копьё для них не самое привычное оружие.

— При движении в караване копьё было оптимальным вариантом, — рявкнул Шор.

— Да, ты прав. Но здесь уже не дорога с караваном. Значит, ей нужно другое, более подходящее обстановке и способностям оружие, воин. Ты согласен?

— Не у меня спрашивай, спроси у Шайи. И оставь свои психологические штучки при себе. Я такое проходил ещё… короче, на меня ваши дикарские приёмы не действуют.

— И это нас, альвов, называют высокомерными. В то время как драксы считают всех обитателей Межмирья дикарями. Дарги — добычей. А цверги — товаром. Но хуже всех, конечно, альвы, кто бы сомневался.

Айвена принялась колдовать над принесённым «мешочком», который на глазах затвердел и превратился в мутно-зелёный кристалл. Да уж, адаптировалась она к нашей компании на удивление быстро. Я думал, проблем с ней будет куда больше.

Через десяток минут в лагерь вернулась Шайя. Глянув на нас с Шором, развалившихся на спальниках, она недовольно рявкнула:

— Чего р-разлеглись, как медведи в малине? Идите помогать снимать шкур-ру. Или мы должны вдвоём с Ингвар-ром белок из дупла вам доставать?

Делать нечего — мы покорно поплелись к туше. Помогать.

Чешуя змеи была толстой, плотной и упругой. Если бы не мой рунный нож, нам было бы почти нечем её прорезать. Я в очередной раз возблагодарил продукт своего внезапного «хочу» за длину лезвия, остроту и пилу на обухе. Единственным, кто обладал похожим «рабочим инструментом», был, разумеется, Ингвар. Думаю, мечом Шора тоже эту шкуру проткнуть было бы можно, но дракс наотрез отказался экспериментировать. Я и раньше замечал, что он относится к мечу как к предмету культа, а не просто как к инструменту. Поэтому предложение использовать личное оружие в качестве разделочного инструмента было встречено со стороны Шора раздутым капюшоном и яростным негодованием. Ну и ладно. Обошлись двумя ножами.

С разделкой мы провозились до поздней ночи. Мяса наготовили впрок — на год, наверное. Альва и здесь оказалась полезной, наложив на мясо чары консервации. Иначе всю эту гору пришлось бы закапывать. Копать всё равно пришлось, чтобы хоть как-то не оставлять эту груду на виду. Шайя обложила схрон какой-то корой.

В общем, к вечеру мы все были вымотаны до предела. Поужинав змеиным шашлыком, мы завалились спать. На карауле остались Морт и Шерочка. Сегодня в руины, по словам ксара, никто не наведывался.

Да, со змеи мы получили целых три аскора. Один мутно-жёлтый, второй с красными прожилками, третий почти прозрачный, с зеленоватым отливом. Красиво, но непонятно. Как и всё в этом мире.

Паук обрадовал прозрачным камнем, похожим на яйцо. Кроме того из него достали какие-то внутренности. У ящерицы вырезали железы со слюной.

Остальные туши, оказались почти бесполезны, поэтому мы с Шором перетаскали их подальше от лагеря. На разделку не было ни времени, ни сил.

Змеиный череп Шайя торжественно водрузила на большой камень подле стоянки и ещё час водила вокруг него хороводы с подвыванием акапелла. Я, помня Радину коллекцию черепов на заборе, не вмешивался, хотя голова под конец дня пухла, и Шайино шумное шаманство любви к жизни и ближним вообще не добавляло. Судя по всему, Шайя делала нам какой-то амулет. Амулетище.

— Что это хоть будет, Шайя? — спросил я, когда она закончила ритуал. — Вышло у тебя, что-нибудь?

— Я заточила внутри дух чудовища. пока он для нас бесполезен. Его нужно кор-рмить, и договар-риваться. Это наш будущий хр-ранитель. Очень сильный дух.

— Кормить? Чем, интересно? Кровавой мацой, сделанной из христианских младенцев?

— Др-ругими духами, Илья. Это мое дело, тебе не нужны подр-робности.

И я отстал.

Все «змеиные» аскоры были разного цвета. Альва на вопрос «Что бы это могло быть?» стригла ушами, натурально как заяц, морщила носик и наконец заявила, что определение сути вещей — не её специализация. Вернее, это долго, муторно и «не сейчас». А я уж думал, будет свой халявный эксперт-маговед. Ну, на крайняк у меня амулет Ананты есть. Буду туда орать: «Але, але, Смольный? Как это нахер?» — пока маг не отзовётся. Я умею быть настойчивым.