Шрифт:
Первой курсанткой, продемонстрировавшей выдающиеся успехи, стала спасенная при попытке похищения бомбистами-анархистами госпожа-лорд Кайя Воскоковая, дочь герцог-губернатора Дельпаса. К изумлению редакции и восхищению нашим новым и самым молодым поколением, бомбистов-анархистов остановили два кадета из числа ближайших родственников Первородных.
В процессе своих, без малого, героических действий оба получили легкие ранения.
Что еще раз доказывает верный курс политики Его Императорского Величества по окончательному уничтожению препон в объединении народов нашей Империи.'
Да, Бажену точно показалось. Вряд ли что-то в этой небольшой статье могло заставить Арда так отреагировать.
Глава 200
Они сидели в кафе неподалеку от ими же построенного (де-юре профинансированного, поскольку, де-факто, сам мост построили частично наемные рабочие, а частично парни Аркара) моста. Арди помешивал ложкой чаинки в уже привычном ему Кааргаамском чае с лимоном, в который теперь добавлял еще и дикий Алькадский вересковый мед. Получалось вполне недурно.
Бажен, в свою очередь, жевал эклер с жирным, почти даже не стекающим из булочки, кремом и потягивал крепкий кофе. Причем настолько, что из-за стойкости запаха, доступного и человеческому носу тоже, от них отсела пара пожилых людей, обсуждавших, разумеется, политику и то, что новые власти приведут страну к краху.
— Если что и не меняется в историческом процессе, Арди, — Бажен макнул эклер в сахар, будто ему изначальной сладости было мало. — Так это то, что политика отстает от одновременно и культурного, и технического прогресса, но, увы, людей в возрасте всегда больше, чем молодых, так что зачастую они и определяют политический курс.
— Не ты ли недавно заявлял, что молодость слишком опрометчива? — напомнил Арди.
— В этом и заключается парадокс, ковбой, — Бажен, отогнув мизинчик, отпил крепчайшего, дегтярно-черного кофе и даже не поморщился. Впрочем, все равно пригубил стоявшей рядом холодной воды. — Старость считает, что выбила право поучать и наставлять, в то время как молодость полагает, что знает лучше всех, а истина при этом в данном споре отсутствует как таковая.
Ардан только пожал плечами.
— Я так понимаю, пока меня не было, Борис возил тебя с собой на собрание их партии?
— Неправильно понимаешь, — с воистину лисьей ухмылкой возразил Бажен. — Борис с Еленой слишком заняты малышкой, так что я приезжал на собрания в гордом одиночестве.
Арди едва чаем не поперхнулся.
— Мне всегда казалось, что тебе претят социалисты.
— И в данном случае, ковбой, дознавательская чуйка тебя не подводит, но! — Бажен вздернул палец. — Как показывает практика, юные дамы, которые посещают подобные собрания… как бы сказать… даже на фоне Бальеро и большинства факультетов Большого, за исключением Общего, очень спокойно относятся к мимолетным ночным связям с противоположным полом. Не знаю, в чем взаимосвязь, если честно, но давно уже приметил эту закономерность и не спешу отказываться от ее эксплуатации.
Слова «эксплуатация» и «социалисты» Бажен наверняка специально подобрал, чтобы использовать в одном предложении, но Арди было все равно. Он не понимал большую часть того, о чем порой спорили Бажен с Борисом. Да, он порой действительно составлял компанию Борису, но просто потому, что монотонный бубнеж очередного докладчика из-за кафедры, порой разбавленный жаркими спорами, действовал на его разум сродни снотворному, помогая расслабиться.
— А как же Хельга? — Арди кивнул в сторону моста и стоявшей за ним аптеки, где трудилась нанятая им девушка. — Или ты признал свое поражение?
— Ха, ковбой! Даже думать такое… не думай, — отмахнулся эклером Бажен, нисколько не заботясь о том, что может испачкать кого-то кремом по уже озвученной причине. — Но ничто не запрещает мне надеяться к концу недели отведать изысканное блюдо, порой готовить самому себе яичницу и… да, я знаю, что это звучит весьма двусмысленно, но яркости аналогии не отменяет.
О любвеобильности Иорского, вернее, о его куда более прозаичных постельных похождениях на Бальеро в Большом ходили едва ли не легенды. Порой даже более занимательные, чем истории о том, как Иорский в очередной раз использовал юридическое право себе на пользу и в личных целях.
Несмотря на наличие Зеленого плаща на плечах этого худого, вечно всклокоченного, всегда с очками немного набекрень, мага, главным его оружием оставались Имперские кодексы и бюрократия, что Бажен уже далеко не раз подтверждал делом.
— Но хватит лирического вступления о моих душевных метаниях, ковбой, — Бажен отложил в сторону недоеденный эклер, вытер губы и поправил очки. — Как я уже сказал, Пошанский… это, если ты вдруг забыл, пока развлекался с Миларом и остальными, барон Антон Пошанский, старший партнер в конторе «Ольский и Пошанский», который, по сути, является витриной картеля для решения их проблем.