Шрифт:
– Тогда давай я поговорю с ним сам, – предложил Райнер, повернувшись к Никифору. – С отцом.
– Передать слова может любой, – пожал здоровым плечом Никифор. – Хоть Курт. Хоть мальчишка с рынка за монетку.
– Мальчишку с рынка мой отец и на порог не пустит, – возразил Райнер, и голос у него впервые за день стал живым. – Чужого посланника он может вообще не принять. А меня хотя бы выслушает.
Он пошевелил затёкшими плечами. Верёвка натёрла кожу даже через рубаху.
– И вопрос всё равно придётся решать, – продолжил Райнер. – Тайком пробраться в Вальдбург вы, может, и сумеете. Но открыто торговать там и водить туда своих людей при нынешних отношениях будет куда сложнее. Город маленький, а стража слушает лорда.
Последнюю фразу он произнёс с нажимом и сам услышал, как она прозвучала.
Никифор заметил это сразу.
– Ты мне сейчас помогаешь, – он слегка поднял бровь, – или объясняешь, какие неприятности можешь устроить?
Райнер стиснул зубы. Сбоку негромко хмыкнул Курт.
– Неприятности уже есть, – поправился Райнер, не дав себе обидеться. – Их устроили до меня. Я предлагаю их убрать.
– И что ты хочешь взамен? – прямо и без улыбки поинтересовался Никифор.
Райнер помедлил. В столице на такой вопрос отвечали долго и красиво, обходя суть по широкому кругу.
– Участвовать, – решился он. – В новом деле. Не наёмником и не просителем.
Курт тут же шагнул вперёд.
– Только по-старому не будет, – заявил он и упёр руки в бока. – Когда ты командуешь, а мы получаем жалованье и неприятности. Хватит. Входим в дело вместе. Мои люди работают с тобой, а не на тебя. И решения про перевозки за нашими спинами никто не принимает.
– Согласен, – коротко кивнул Райнер.
Согласие далось ему без всякого труда, и это удивило его самого.
Никифор поднялся, придерживая левую руку у бока.
– Развяжите и этого, – махнул он Курту. – Только пусть сначала даст слово, что кидаться ничем не станет.
– Клянусь, – буркнул Райнер, глядя в сторону.
Курт подошёл с ножом и перерезал верёвку одним движением.
Райнер встал. Колени затекли, в запястьях покалывало. Он растёр их по очереди и остался рядом с остальными.
Никто от него не отодвинулся. Но и места ему никто не уступил.
Теперь, чтобы его слушали, придётся говорить что-то полезное и обещать что-то существенное. К такому порядку сын лорда Вальдбурга пока не привык.
Бывшие противники договаривались между собой бойко, и я в их разговор почти не лез.
Руководить их гильдией я не собирался. Мирить Курта с Райнером после каждой будущей ссоры тоже. С меня хватало деревни, Гаража и одного механического паука с характером.
От этих двоих мне нужны были понятные обязательства, а всё остальное пусть решают сами.
Имена наёмников я к этому времени уже запомнил. Коренастого с перебитым носом звали Бруно, тощего и длинного Отто, молодого с жидкой бородкой Фред. Пятый, самый молчаливый, назвался Густавом, и на этом его разговорчивость закончилась.
Разговаривали мы тут же, возле шара. Наёмники понемногу приходили в себя. Они пили воду, разминали затёкшие руки, а Бруно сидел на земле и растирал щиколотки, кряхтя при каждом движении.
Отто с Густавом по моей просьбе полезли снимать оболочку с креста. Купол висел на нём боком, и тянуть приходилось осторожно, чтобы не пропороть шкуру о верхнюю перекладину.
Я тем временем осматривал корзину. Так что разговор шёл между делом и в заседание за воображаемым столом не превращался.
Да и кому охота заседать, когда под ногами лужа спирта.
– Отец согласится, – уже увереннее заговорил Райнер, разглядывая красные полосы на запястьях. – Теперь мне есть с чем к нему идти.
С чем именно, было понятно и без объяснений. Вместо очередного рассказа о неудаче он принесёт Герхарду выгодное предприятие. Такое слушают охотнее.
– Тогда сразу о главном, – сказал я, выпрямляясь над корзиной. – Договор касается всех моих людей. Всех, включая Эшенбахов.
Эля в это время проверяла верёвки у борта. На своём имени её руки замерли на узле, а потом снова задвигались.
– Меня, значит, оставят в покое, – продолжил я, не повышая голоса. – А через месяц попробуют выманить Элю. Или потребуют выдать Вольдемара. Или еще какая подлость. Так что нет. Все и всё, сразу. Ни новых походов дружины, ни наёмников, нанятых чужими руками. Вообще ничего.
Райнер выслушал условие спокойно. Видимо, ждал чего-то подобного.
– Принято, – кивнул он. – Подтверждение от отца я привезу. На бумаге, с печатью.
Почему я не потребовал сразу вернуть Эшенбахам дом, имущество и доброе имя?