Шрифт:
– Это можно, – легко согласился я и протянул ему правую руку.
Ладонь у Райнера оказалась холодной, но пожал он крепко, по-деловому.
Курт ждал своей очереди и улыбался во всю бороду. Рука у него была тяжёлая, с мозолями от рукояти.
– Воздуханы, – с удовольствием произнёс он, тряся мою ладонь. – Вот увидите, господин архимаг. Через год о нас вся империя узнает.
Спорить я не стал. Узнает, конечно. Вопрос только в том, что именно.
Взлетать сразу после разговора мы, разумеется, не могли.
Корзина стояла кособоко, борт с одной стороны выгнулся внутрь. Ближний бак потерял через шов почти всё, что в нём было. Поднимать такую конструкцию в воздух я не стал бы даже ради спасения мира, не то что ради экономии времени.
Наёмники взялись за дело охотно. Похоже, после клетки любая работа казалась им отдыхом. Четверо подняли корзину и перенесли на ровное место. Двое придерживали оболочку, чтобы её не таскало ветром по камням. Бруно с Фредом отвинтили повреждённый бак и унесли его подальше от плиты.
Материал я искал недолго. В ближнем сарае нашлось старое ведро с крепким дном. У колодца в траве лежал железный обруч от рассохшейся бочки. Треснувшие планки я решил заменить досками от разбитого ящика, который валялся у крыльца.
Дальше пришла очередь Ремесла.
Я положил ладони на бак, а рядом пристроил ведро. Металл под руками потеплел и поплыл. Шов затянулся, а лишнее железо легло сверху аккуратной заплаткой.
'Преобразование предмета: бак топливный.
Состояние: восстановлен.
Осталось преобразований на сегодня: 3.'
Корзину я выправил уже без преобразования. Прутья сами встали на место, новые планки легли поверх старых, а обруч от бочки ушёл на то, чтобы укрепить край. Левое плечо при этом ныло так, что я пару раз останавливался и пережидал.
Эля молча подошла и держала борт, пока я работал одной правой.
Курт всё это время стоял рядом, сложив руки на груди. До сих пор он видел меня только в бою, да и то с земли. Теперь он увидел, как ведро становится частью бака, и лицо у него сделалось очень задумчивым.
– А ведро где? – наконец спросил он, оглядываясь по сторонам.
– Ведра больше нет, – ответил я, вытирая руки. – Теперь оно бак.
Курт кивнул и что-то тихо сказал Фреду. Я разобрал только слово «хозяйственный».
Райнер стоял в стороне и молчал. Глаз с моих ладоней он при этом не сводил. Объяснять я ему ничего не стал. Пусть делает выводы сам. Судя по его лицу, думал он про меня очень серьёзные вещи.
Тросы я испытал сам, по очереди, дёргая каждый и проверяя, как он держится. Усилия с нами не было. Паук сделал бы это громко и с большим количеством упрёков. Зато всем бы сразу стало понятно, что работа эта крайне важная и нужная.
Зато Булыч постоянно крутился рядом, то и дело привлекая внимание к мелким демонятам, которые периодически бродили неподалёку. С некоторыми он даже сумел справиться самостоятельно, чем показал, что свои уровни получил не просто так.
Пока я возился с креплениями, наёмники обшарили деревню. В амбаре, куда демоны стаскивали всякий хлам, нашлись два их меча, щит без ремня и чей-то одинокий сапог. Сапог Фред зачем-то забрал себе.
Я отдал им половину нашей воды и почти весь хлеб. Курт пересчитал куски и разделил их на шестерых сам, не спрашивая Райнера.
– Через две недели жди вестей, – пообещал Райнер, закидывая на плечо найденный в сарае плащ. – Раньше отец не успеет. Ему нужно время, чтобы сделать вид, что он колеблется.
– А на самом деле? – поинтересовалась Эля, не опуская огнемёта.
– На самом деле он будет считать, – ответил Райнер и впервые за день почти улыбнулся. – Сначала, сколько потеряет. Потом, сколько заработает. Вторая часть обычно побеждает.
Спросил я Райнера также и про то, зачем ему вообще нужна была смерть Эшенбахов и как его отец связан с демонами.
Но ничего конкретного, он сказать так и не смог. И было похоже, что он и впрямь сам ничего не знает. Он предположил, что дело могло быть в местных дворянских разборках. А когда услышал об Эдуарде и его роли в этом деле, то начал валить всё на него.
Эля явно ему не поверила, а я и подавно. Но нам сейчас было важнее получить возможность активно торговать с городом. А там будет проще разобраться и во всех этих интригах против семьи Эшенбах.
Про трофей я, понятно, тоже не забыл.