Шрифт:
Возле двух новых домов ещё лежали остатки досок и кучки свежей стружки. На дверях вместо верёвочных петель висели нормальные железные. У склада Оскар спорил с возчиком о количестве мешков. Возчик уверял, что привёз двенадцать, Оскар насчитал одиннадцать и не сдавался.
Чем закончился этот спор, я так и не узнал, потому что мы прошли мимо. Изольда стояла у навеса и командовала тремя помощницами, которые растягивали на рамах свежевыделанные шкуры. Говорила она негромко, но помощницы бегали бегом.
Усилий сидел на краю площадки и прял тросы. Чужих он не любил, особенно когда они ходили вокруг и топали. При нашем появлении паук демонстративно повернулся к нам задом и запыхтел вдвое громче.
– Это кто? – шёпотом спросил Курт.
– Это мастер по креплениям, – объяснил я. – Лучше его не трогай. Он обидчивый.
– Пи, – мрачно подтвердил Усилий, не оборачиваясь.
На площадке ждал новый шар.
Свой собственный я оставил себе, а этот собрали по заказу гильдии. Причём с учётом всех неудобств, которые вылезли во время первых полётов.
Крепления тросов теперь шли по бокам корзины, а не путались под ногами. Для груза мы сделали отдельный ящик под сиденьем и крюки снаружи борта, чтобы мешки висели, а не катались по дну. Горелки поставили так, чтобы до вентилей можно было дотянуться, не выпуская шнура клапана.
Изольда подошла следом и встала рядом с оболочкой. Купол, расстеленный по траве, она поправила одним движением руки.
– Шов двойной по всей длине, – сообщила она Курту, глядя на него в упор. – Усиливающие полосы поверх швов. Горловина на железном обруче.
Курт открыл было рот и тут же его закрыл. Называть её изделие мешком он, похоже, больше не решался.
Осмотр он начал с корзины. Залез внутрь, попрыгал на дне, проверил ящик под сиденьем и подёргал каждый крюк. Райнер же старался рассмотреть всё сразу и вертел головой во все стороны, от горелок к тросам и обратно.
Я тем временем проверял своих учеников.
Фред и молчаливый Густав, которых Курт отрядил в воздуханы первыми, две недели ходили ко мне на занятия. Сначала с земли, потом на привязи, потом в коротких полётах вдоль ручья. Сегодня я решил устроить им последний экзамен.
– Горелка погасла над лесом, – сказал я Фреду. – Что делаешь?
– Вторую не трогаю, первую разжигаю заново, шнур клапана не тяну, – без запинки отчеканил тот.
– А если не разжигается?
– Сбрасываю песок и ищу поляну, – ухмыльнулся Ферди. – А если поляны нет, ругаюсь и лечу дальше.
Густав ничего не ответил. Он просто показал на пальцах, сколько мешков песка надо сбросить, и оказался прав.
Перед передачей я устроил короткий пробный подъём на привязи. Миша с Дитрихом держали канаты, Фред стоял у горелок. А пассажиром вызвался Райнер.
Поднялись они метров на пятнадцать. Корзина слегка покачивалась на ветру.
Райнер держался обеими руками за край и очень старался не смотреть вниз каждую секунду. Получалось у него примерно через раз.
– А сколько мешков влезет, если убрать сиденье? – громко крикнул ему снизу Курт.
Обсуждать мешки Райнер в эту минуту явно не был готов.
– Курт, – сдавленно отозвался он сверху, не разжимая пальцев. – Давай сначала обсудим, как отсюда спуститься.
Вниз они вернулись без приключений. Фред потянул шнур, купол выпустил часть воздуха, и корзина мягко села на траву.
Райнер вылез из неё на твёрдую землю. Постоял немного, потом положил ладонь на край корзины и подержал её там.
– Шар ваш, – сказал я.
– Благодарю, – кивнул Райнер. Голос у него был уже совсем спокойный.
Он обошёл аппарат кругом, подёргал шнур клапана, заглянул в ящик под сиденьем. Делал он это без прежней суеты. Перед ним стояла первая машина предприятия, которое он успел оформить на бумаге и запустить.
Дальше пришло время расчёта.
Райнер достал из-за пазухи тяжёлый кожаный кошель и плотный свёрток с бумагами. Оскар, бросивший своего возчика ради такого случая, развернул на перевёрнутом ящике книгу учёта. Настоящую, в кожаном переплёте, купленную в городе на первые же наши деньги. Доска с углём ушла на покой.
Пока он пересчитывал монеты и сверял записи, я вспоминал, откуда эти деньги вообще взялись.
Откуда у деревни посреди Порченых земель завелись деньги? Всё началось с бумаги от Герхарда.
Сам разговор отца с сыном я, разумеется, не видел. Знал о нём со слов Райнера и по документу, который тот привёз через двенадцать дней после нашего расставания.
Райнер вернулся в Вальдбург с рассказом о спасении и о новой машине. Свидетелями выступили наёмники. Раздувать легенду о непобедимом архимаге им даже не пришлось. После клетки и едва не случившегося жертвоприношения их рассказы и без того звучали убедительно.