Шрифт:
Ходить по грибнице я уже научился. Там, где нити сходятся гуще и висят ниже, там и центр. Мы пошли на него, и минут через сорок впереди мелькнуло синее пятнышко. Синюю изоленту на наших колышках я узнал издалека.
Дальше было совсем просто. Вдоль рельсов мы дошли до центра, а оттуда до домашнего кольца. Домой мы заходить не стали. Я развернулся и повёл Элю обратно.
В центре я нашёл кольцо с нашим новым номером. Оно стояло в дальнем ряду, между двумя совсем невзрачными кругами, и раньше я бы прошёл мимо него без всякого интереса.
Мы шагнули ещё раз и снова оказались среди крапивы у глиняных ям.
– Работает, – выдохнула Эля, глядя на знакомую зелёную воду.
– Похоже на то, – подтвердил я и записал в книге рядом с номером короткое слово «город».
Никаких новых способностей система мне за это не выдала. Открывать двери, где захочу, я так и не научился, и грибница слушаться меня лучше не стала. Просто у нас появилась ещё одна дорога. Осталось проложить там новые рельсы и можно будет активно пользоваться.
Остальное заняло пару дней. Домой мы вернулись через кольцо, забрав из оврага Булыча, а потом с Мишей и тележкой сходили назад за шаром.
Позже люди Курта помогли привезти трофей из заброшенной деревни, где их чуть не кончили.
Вместе с тушей высшего к нам приехал и сердитый помятый страус из бурьяна.
Глиняные ямы я никому чужому не показывал.
Мои люди доносили товар до условленного места у старой дороги. Там его забирали люди Курта, а дальше начиналась работа посредников. Откуда товар берётся, гильдию не касалось. Курт, надо отдать ему должное, ни разу об этом не спросил.
А воздушные машины от этого нужнее не перестали. Проверенная дорога у нас была пока лишь одна. И та тайная.
Через шесть недель Райнер фон Мерк стоял у нашей калитки и не торопился её открывать.
Выглядел он теперь совсем иначе. Новый дорожный камзол, начищенные сапоги, аккуратно подстриженные волосы. Даже бороду он сбрил, и лицо без неё оказалось моложе. Приехал он по делу и держался соответственно, вежливо и чуть суховато.
Только у калитки всё-таки задержался.
Руки он держал подальше от проволоки. Сначала изучил бутылочные горлышки на столбах, потом нижнюю нитку, потом верхнюю. Будь у него с собой линейка, он бы и расстояние между ними измерил.
Дитрих заметил это первым.
– Заходите, господин фон Мерк, – с самым благодушным видом пригласил он и распахнул калитку пошире. – Сегодня калитку вам откроют.
Райнер сделал вид, что не расслышал, и с интересом посмотрел на дорогу. Слышали, разумеется, все.
Встречать гостей вышла половина деревни. Никто не устраивал показательного унижения, никто не улюлюкал и пальцем не показывал. Но память у деревни хорошая, и каждый не удержался от своей маленькой реплики.
– Как ваше плечо, господин фон Мерк? – с безупречной вежливостью осведомился Володя. – Говорят, в сырую погоду такие раны о себе напоминают.
– Благодарю, почти не беспокоит, – сухо ответил Райнер.
– Мы теперь гостей заранее предупреждаем, господин маг, – доброжелательно сообщил Ганс, опираясь на вилы. – Про изгородь. Чтобы руками не трогали.
Миша ничего не сказал. Он обошёл Райнера кругом, оглядел его руки, сапоги и даже заглянул ему через плечо. Наверное, искал следы того самого дня.
В тот день Миша был с нами в грибнице, и историю про калитку, как и я, слышал раз двадцать, каждый раз с новыми подробностями.
– Жаль, я не видел, – наконец искренне вздохнул богатырь.
Курт приехал вместе с Райнером и откровенно наслаждался каждой минутой. Он стоял у лошадей и ухмылялся во весь рот, не пытаясь этого скрывать.
– Ты бы так не веселился, – процедил Райнер, не оборачиваясь. – Сам отсюда не так давно улепётывал так, что лошадь за тобой не поспевала.
Курт поперхнулся. Ганс заржал первым, за ним остальные.
– Ладно, – сказал я, когда смех немного стих. – Посмеялись, и хватит. Вы за шаром приехали или на изгородь любоваться?
Райнер с видимым облегчением повернулся ко мне.
Приехал он принимать первый шар для гильдии.
До площадки за холмом мы шли через всю деревню, и я с удовольствием смотрел по сторонам. За шесть недель здесь многое поменялось.