Когда он шевельнулся, я заметила, как его свободная ладонь скользнула к нижнему краю столешницы, пока вторая продолжала держать пистолет на мушке. Он отвёл руку, и раздался глухой щелчок. Словно…

Ах вот как. Тревожная кнопка.

Я затаила дыхание — всё дальнейшее закрутилось с головокружительной скоростью. С сухим металлическим клацаньем отец привёл в действие скрытый механизм «Макарова», обнажая свой излюбленный инструмент расправы над теми, кого больше не мог держать на поводке.

Выкидной клинок хищно сверкнул в алых сполохах аварийных ламп, метя прямо мне в сердце.

Моя грудь содрогнулась, судорожно вытолкнув весь воздух в немом потрясении.

Глухая, пронизывающая боль обожгла лёгкие.

«Он…

Он и вправду решился».

Я позволила этому осознанию вонзиться в сознание, глядя, как его взгляд медленно стекленеет, становясь мутным и отрешённым. Двинувшись с выверенной точностью, я перехватила его запястье и отвела остриё от своей груди. Я успела остановить удар буквально в последнюю долю секунды. Лезвие едва оцарапало кожу, но отец всегда держал скрытый клинок бритвенно острым, и на тугой белой повязке уже расплывалось густое багровое пятно.

— Ты сам этого захотел, папа.

Не отрывая взгляда от его лица, я обрушила на его префронтальную кору лавину абсурдных команд, намертво заглушила переднюю поясную извилину и выкрутила на максимум импульсы базальных ганглиев. Совмещать столь тонкую нейрохирургическую манипуляцию с блокировкой седативных препаратов было дьявольски трудно, но недавний приступ рвоты сослужил мне добрую службу: я избавилась от львиной доли химикатов в желудке. К тому же я была в неописуемом бешенстве и сыта всем этим по горло.

Итог: Валентин Коваленко превратился в послушную марионетку на невидимых нитях.

Спустя ровно пять секунд двери кабинета с грохотом распахнулись, и внутрь ворвалась его личная гвардия — дюжина наёмников, вооружённых до зубов.

— Поспи немного, — вполголоса бросила я отцу, прежде чем развернуться к ним лицом.

***

— Я провожу нашу новоиспечённую лучшую подругу наверх, — произнёс Фабиан. — Хочу лично убедиться, что для неё подберут самое удобное кресло в ожидании приговора.

Он грубо подтолкнул доктора Моро к лифту и хищно осклабился, когда женщина споткнулась и врезалась бедром в ту самую каталку, на которой они с напарником только что собирались привязать их, словно бессловесный скот.

Вэнс даже глазом не моргнул. Не произвели на него впечатления и предсмертные хрипы ассистента, истекавшего кровью в паре метров от них. Без сомнений, у этого парня за плечами хватало собственного кровавого опыта.

— Меня удивляет, что вы не прикончили её прямо здесь.

— О, поверь, я бы с превеликим удовольствием. Но есть и другие, перед кем ей придётся держать ответ: Сайлас Мэрроу, Чандра Рюэгг, Локлан Нортвуд. Все они просто сгорают от нетерпения познакомиться с ней поближе. Да и искать её никто не станет, как и скучать по ней — она же столько лет якобы живёт в Швеции и почти не общается с роднёй, верно, доктор?

Женщина промолчала, лишь скривившись в гримасе ярости и брезгливости, пока поднималась на ноги.

Джунипер, всё ещё оставаясь в обличье пумы, угрожающе ощетинила усы в сторону Вэнса.

— Чего она хочет? — нахмурился тот.

— Лучше тебе не знать. Иди за ней следом к Фэй и добудь свои улики. Как только я запру эту тварь, сразу отправлюсь искать…

Его слова захлебнулись в сдавленном вскрике.

Раскалённое копьё боли пробило череп от виска до виска. Барабанные перепонки словно распороло буром, разорвав в клочья, и напрочь парализовало всё тело. Звук напоминал… скрежет когтей по школьной доске, металлический визг вилки по тарелке, неистовый скрежет зубов…

Джунипер и он рухнули на пол на глазах у опешившего Вэнса.

Мир поплыл перед глазами, смазываясь в мутное пятно. В руке доктора блеснуло что-то тёмное, и она со всех ног бросилась наутёк. Сквозь звон в ушах Фабиану почудились крики и звук выстрела.

В довершение всего кто-то ударил по кнопке экстренной тревоги, и в отсеке разверзся форменный бедлам. Пространство залило багрово-чёрным мерцанием, а истошный вой сирены намертво добил растерзанные перепонки.

— Твою-то мать… — прохрипел Фабиан, хватая ртом воздух.

Должно быть, одно из тех самых антиморфных спецсредств.