Сидя на гигантской запасной шине от трактора, я слегка подтолкнула его ладонью в грудь:

— Здесь я тебя защитить не смогу. Ступай работай.

Словно не в силах совладать с собой, он уткнулся лицом в изгиб моей шеи и жадно вдохнул мой запах. Я попыталась побороть вспышку стыда от того, в каком грязном виде предстала перед ним. Мы оба напоминали ходячую катастрофу, перемазанные копотью и чужой кровью. Я была свято убеждена, что лишь это удерживало его от поцелуя.

Я проводила взглядом его широкую удаляющуюся спину. В мышцах внезапно разлилась свинцовая тяжесть. Весь взвинченный адреналин и последние капли энергии без следа улетучивались прочь.

Медведь был абсолютно прав. Горячий душ и постель звучали как предел мечтаний.

Я обвела взглядом место, столько лет скрывавшее чудовищные ужасы. Оно было таким… заурядным. Впрочем, таков и был расчёт. Я ведь бесчисленное множество раз проезжала мимо этих мест, даже не догадываясь, что спрятано под землёй. Вокруг валялись пыльные тюки соломы — точь-в-точь как в кино. Разве я не могла быть чуть внимательнее и почуять беду раньше? Изменило бы это хоть что-то?

Быть может, Аманде Лебоу не пришлось бы страдать столько мучительных недель. Ни её, ни остальных освобождённых узников уже не было видно. Хотелось верить, что их уже рассадили по машинам и везут домой — особенно ту замученную самку серой крысы.

Перепачканная и до костей измождённая, я осторожно перешагивала через обломки ангара, пока не поймала лицом робкий луч утреннего солнца. Занимался рассвет, и в эту секунду золотистые полосы, струящиеся сквозь ровные ряды орешника и раскрашивающие долину Уилламетт, казались мне самым прекрасным пейзажем на свете.

Хотя, вполне возможно, я больше никогда в жизни не смогу притронуться к фундучной пасте.

Сколько раз я брела по этой дорожке вслепую, дрожа от леденящего страха внутри?

Мысли путались, сбиваясь в беспорядочный клубок. В ногах зудело дикое желание сорваться на бег, чтобы выплеснуть накопившееся напряжение — пусть даже я рухнула бы на землю, не одолев и десяти шагов.

Спустя несколько минут сзади неслышно подошёл Реми и обнял меня за плечи. Я смежила веки, и мир вокруг наконец замедлил свой бешеный бег. Я жадно впитывала его неисчерпаемое тепло, оживая каждой клеточкой.

— Локлан хочет переговорить с тобой, — тихо прошептал он мне в волосы.

Альфа медведей выглядел как человек, честно выполнивший тяжёлую работу и довольный собой: взъерошенный, помятый и с ног до головы покрытый серым пеплом. К счастью, он успел натянуть какие-то тренировочные штаны. Не то чтобы я не привыкла созерцать обнажённые тела, но всё же он был парой Морган. Мне совершенно не улыбалось смотреть своей новой подруге в глаза, зная до мельчайших подробностей, как выглядит член её ненаглядного.

— Мы посадили его в один из наших внедорожников, — произнёс Локлан без лишних предисловий. Уточнять, о ком речь, не требовалось: — Есть пара моментов, которые тебе стоит хорошенько взвесить, прежде чем решить, как с ним поступить. Мы…

— Я знаю, — мягко перебила я его. Мой взгляд упал на перевёрнутое пластиковое ведро, на котором кто-то забыл грязные садовые перчатки: — Если его арестуют и доведут дело до суда, нет никакой гарантии, что он не заговорит о моём существовании. Не расскажет о моих пси-способностях и о том, что существует как минимум один человек, абсолютно невосприимчивый к императивам шифтеров. Даже если ему не поверят сразу, начнутся проверки, а Чёрных Клыков затравят требованиями выдать меня для дачи показаний в качестве его родной дочери.

— Я никому тебя не отдам, — глухо зарычал Реми за моей спиной.

— Я знаю и это, — я успокаивающе погладила его по предплечью: — Сама возможность раскрытия металюдей — прямая угроза для всех нас. Но его имя неразрывно связано с Black Edge, оно фигурирует во всех проводках. И мы не имеем права саботировать следствие: правда обязана выплыть наружу.

Локлан согласно кивнул и бросил короткий взгляд в сторону въезда на плантацию. Высокая фигура Вэнса виднелась возле одного из джипов — он о чём-то сосредоточенно спорил с Родериком. Ловец успел скинуть испачканные рвотой ботинки и теперь стоял на гравии в неожиданно милых зелёных носках.

— Значит, времени на раздумья у нас в обрез — его ведомство прибудет с минуты на минуту, и начнётся бюрократический ад. К этому моменту здесь должны остаться лишь те, кто официально проходит по делу… сама понимаешь.

Да. Вэнс и его руководство сдержат слово: против стай никаких санкций не последует. Более того, я подозревала, что эта операция породит бесконечную череду ожесточённых дебатов о разграничении юрисдикций между людьми и оборотнями. В конце концов, Black Edge была — или, скорее, являлась — человеческой организацией под началом человека, однако её деятельность грубейшим образом попирала права шифтеров.

Но мне самой здесь оставаться было нельзя. Моё появление перед правительственными агентами породило бы слишком много неудобных вопросов.

Я тяжело перевела дух.

В глубине души я всегда знала, как именно придётся поступить:

— Я сотру его воспоминания обо мне, — произнесла я.

Локлан удивлённо вскинул брови:

— А ты способна на такое?.. Прости. Морган вечно твердит мне, что сомневаться в пределах чьих-либо пси-сил — признак ограниченности и высокомерия. Кстати, потрясающий цвет глаз для метачеловека.