Я бережно коснулся подушечками больших пальцев её век и почувствовал, как её прерывистый вздох коснулся моей груди:

— Как скверно… Мы превратились в хладнокровных убийц.

— Это моя священная привилегия, цветочек. Не равняй меня с обычными людьми и их моральными кодексами. Мои кодексы сгорают дотла, когда речь заходит о защите того, что принадлежит мне. Ради тебя я бы с ног до головы искупался в чужой крови.

Она сжала пальцы, впиваясь ногтями в мои бока:

— Что-то такое я и подозревала: грацией ты никогда не отличался. Сильно болит?

— Уже затягивается. Хотя потом можешь лично всё проверить.

Фабиан со свистом затормозил возле нас на скользком полу, едва не споткнувшись о наёмника, который с завидным упорством продолжал крушить собственный лоб о стену, и издал гортанное ворчание, явно означавшее: «Не соизволите ли отложить свои грёбаные нежности на потом?».

Вэнс загнал нож обратно в нагрудные ножны и ловко протиснулся за уцелевшую половину письменного стола. Вторая его часть была погребена под весом громилы с неестественно вывернутой шеей. Из тактического подсумка на бедре ловец извлёк целый веер компактных приборов и принялся подключать их к системному блоку через тончайшие оптоволоконные шлейфы.

— Я не успела ничего найти, — виновато выдохнула Фэй.

Джунипер перекинулась в человеческое обличье и, ни капли не смущаясь собственной наготы, нависла над плечом Вэнса:

— Это аппаратный дупликатор?

— Ага. Хотите дельный совет? Воспользуйтесь моментом, пока сюда не нагрянули мои оперативники, спуститесь на минус шестой и взгляните своими глазами, какое дерьмо они готовили против вашего вида. Всё это имущество пойдёт под арест, и КГК придётся высрать кирпич, чтобы их хотя бы на пушечный выстрел подпустили к материалам дела. — Затем он коротко глянул на Фэй: — Можешь выдернуть папашу из режима зомби, чтобы он дал прямой доступ? Так я закончу в разы быстрее.

Моя пара отстранилась, вынуждая меня включить взрослого разумного шифтера и не удерживать её силой в объятиях. Она подошла вплотную к отцу, вперившись взглядом в его остекленевшие глаза:

— Будь добр: разблокируй свой компьютер и выдай нам всё необходимое, чтобы разнести Black Edge в щепки.

Блаженная маска на лице Коваленко дрогнула, брови сошлись на переносице — его собственная воля отчаянно пыталась сопротивляться чужим директивам, вливаемым напрямую в кору мозга. Но уже через две секунды он как миленький принялся сливать все свои грязные тайны. Судя по хищному оскалу, расползавшемуся по лицу Вэнса, и округлившимся глазам Джунипер, они получали всё, за чем пришли, и даже сверх того.

Фэй всем телом тяжело навалилась на меня. Мои охранные рефлексы мгновенно взвились на дыбы.

— Тебе от него ещё что-нибудь нужно?

— Кажется, нет. Это… Твою мать, да это же золотая жила! — В тёмных зрачках Вэнса плясали бегущие строки массивов данных: — Тут прямые выходы на торговых партнёров и покупателей, заказывавших партии антиморфного оружия.

— Отлично… Потому что я больше не выдержу.

И ровно в следующую секунду её скрутило спазмом прямо на тактические ботинки Вэнса.

Глава 53

Фэй

Нейрокинез (или контроль над разумом) входит в подгруппу, которую мы называем Три Смерти, наряду с супертелепатией (также именуемой роевым разумом) и иллюзионизмом (известен лишь один подтверждённый случай).

Доктор ХИМЕНА УОЛШ, секретные архивы «Нексо»

— Я в порядке…

Реми испепелил меня взглядом и лишь крепче стиснул в объятиях, пока мы выходили из кабины грузового лифта в полуразрушенный ангар.

— Тебя наизнанку выворачивало до сухих спазмов.

— А в тебя вообще-то стреляли.

— Ерунда.

Я хотела было поспорить, но истина заключалась в том, что пулевая рана на его бедре затянулась прямо на глазах, пока мы поднимались с нижних уровней. Да и после всего пережитого кошмара мне было слишком уютно уткнуться носом в его мускулистую, горячую грудь. Порой гиперопека Реми приходилась как нельзя кстати, и я была уверена, что никто не посмел бы меня осудить.

Один из бойцов Кровавой Земли, обладавший медицинскими познаниями — в особенности по части физиологии металюдей, — бегло осмотрел меня и заверил, что я быстро пойду на поправку. Он виртуозно проигнорировал недовольное звериное рычание Реми — с редким для медведя изяществом:

— Сытная еда, горячий душ и мягкая постель — и она будет как новенькая, — бросил он моему мужчине, заговорщически подмигнув.

— Реми! — окликнул его Локлан из противоположного угла ангара.

Реми снова утробно зарычал.