Шрифт:
Курт, по словам Райнера, в трактире так описывал падение шара на высшего, что слушатели забывали про пиво.
Для Герхарда продолжать прежнюю охоту стало опасно и дорого. Сын вернулся живым едва-едва, наёмники наотрез отказались работать, а вместо горстки осуждённых в Порченых землях вдруг обнаружился архимаг. А вот сотрудничество обещало доход. И ещё возможность рассказать на городском собрании, что окрестности Вальдбурга понемногу оживают при его мудром правлении.
Он согласился прекратить преследование меня и всех, кто живёт под моей защитой. Бумагу составили так, чтобы судьба Эшенбахов не зависела от того, как кто-то потом истолкует устное обещание. Володя прочитал её три раза подряд и только после этого кивнул.
Хорошим человеком Герхард от этого не стал. Какие ещё дела у него за спиной, я не знал и пока не спрашивал. Он просто выполнил конкретное соглашение. Записывать его в друзья я не собирался.
Торговлю мы начали с небольшой партии аквавиты.
Покупателя нашёл Райнер, какого-то столичного лекаря с большими связями. Курт доставил товар и привёз деньги. Оскар записал всё до последней склянки, включая одну, которую Ферди по дороге уронил, но не разбил.
Лекарь сперва нашему товару не поверил и потребовал пробу. Проверял он её, судя по письму, целый день и со всеми своими приборами. А потом захотел купить вдвое больше, чем я собирался продавать.
Письмо с новым заказом Оскар держал двумя пальцами, бережно, с явным уважением.
– Господин Никифор, тут сумма с тремя нулями, – с тоской проговорил он. – И это только задаток.
– Пусть ждёт, – ответил я. – Спирт нам нужен самим. Шары на воде не летают.
Оскар тяжело вздохнул, но спорить не стал.
Следом пришли заказы на линзы. Их я брал совсем немного. Каждую линзу я делал сам, а преобразований в сутки у меня не прибавлялось.
Воздуханы при этом заработали ещё до первого собственного полёта. Они искали заказчиков, закупали для нас нужное в городе и сопровождали грузы на обычных участках пути. Летать гильдия воздуханов пока не летала, а ездила по земле на обычных телегах. Курта это совершенно не смущало.
Деньги сразу уходили в хозяйство. Ткань, обувь, семена, посуда, гвозди, свечи, точильные камни. Для спирта мы заказали в городе зерно и патоку, чтобы больше не зависеть от одного дикого мёда. Ганс, узнав об этом, впервые за месяц перестал коситься в сторону старых лип.
Часть работы я наконец снял с себя. По рецептам Мартин с Бенно теперь собирали простые инструменты и детали из заготовленных материалов. Молотки, скобы, петли для дверей, крюки для шаров. Хорошую оптику по-прежнему приходилось делать мне. Рецепт пока умел повторять только обычные и необычные вещи, а линзы у меня выходили редкие.
Для будущих переселенцев готовили жильё. Что-то ремонтировали, что-то строили заново, с помощью плотников, нанятых в городе.
Список нужных мастеров мы составили заранее: кузнец, гончар, двое плотников, кожевник, кто-нибудь, кто понимает в огородах. Курт с Райнером разнесли наше предложение по Вальдбургу среди тех, кто ищет работу и готов сменить место.
Одновременно началось оформление владения. Володя помогал составлять описание границ, со всеми ручьями, холмами и старыми межевыми камнями. Оскар собирал сведения о хозяйстве, сколько у нас домов, сколько людей, сколько птицы и пашни. Пару раз из города приезжали чиновники в сопровождении людей Курта. Они ходили по деревне, считали дома, простукивали стены и задавали скучные вопросы.
Один долго разглядывал изгородь, но трогать её не стал. Видимо, ему тоже рассказали, чем это чревато.
Так что бумажное дело понемногу двигалось, хотя окончательного ответа из канцелярии мы пока не получили.
– Сходится, – объявил Оскар и захлопнул книгу. – До последней монеты.
Я вернул Райнеру его бумаги. Тот убрал их за пазуху и снова повернулся к шару.
Договорить о шаре мы не успели.
– Идут! – донеслось с дозорной башни. – По старой дороге! Много!
Бенно махал нам сверху обеими руками и чуть не уронил бинокль. Тревогу при этом никто не поднял. Этих гостей мы ждали сегодня, а Курт ещё неделю назад отправил своих людей встречать их у города и вести сюда.
Так что мы просто вышли к воротам.
Из леса показались три гружёные телеги. Впереди и сзади ехали люди Курта, а между ними шли пешком все, кому не хватило места. Всего человек тридцать. Для города немного. Для нашей деревни это значило, что людей в ней разом становится вдвое больше.
Среди них были семьи с детьми, одинокие мастера со своим инструментом, работники, которым нужна была земля, и пара стариков, которых родня не захотела оставлять в городе.
Дети сидели на узлах поверх телег и вертели головами. Везли постели, сундуки, связки инструмента, корзины с посудой. А ещё вещи, которые посторонний человек посчитал бы совершенно ненужными. Ржавую прялку без колеса. Мешок проросшего лука. Клетку с недовольной курицей. Большой глиняный горшок, бережно завёрнутый в одеяло.
Один мужик тащил на спине старую тёмную дверь из дуба, привязанную кожаными ремнями. На двери висели крепкие кованые петли.
– Дверь-то зачем? – не удержался я.
– Так она крепкая, – рассудительно ответил мужик и поправил ремень на плече. – Дуб. И петли хорошие. А новую ещё неизвестно когда сделают.
Человек, который тащит с собой дверь, собирается жить долго.
Звали его Йорг, и он оказался плотником. Понравился он мне сразу.
Но встреча быстро превратилась в работу.