— Анастасия Павловна, — тянет подполковник Каменев с улыбкой проповедника, — Не создавайте проблем там, где их нет.

Сукин сын!

Надеюсь, этот кретин в идеальном костюме прочёл весь свой диагноз у меня на лице!

Карандаш у меня в руках трещит, готовый превратиться в оружие массового поражения. В груди ноет — праведная злость, желание докопаться, чёткое понимание, что это позор для мундира. Если это, конечно, можно назвать мундиром после того, как мы закрываем глаза на нелегальные провоз такого количества оружия и должно быть, тем самым, подписываем смертный приговор для граждан!

Зажмуриваюсь, чтобы обрести хоть подобие контроля, но тщетно. Перед глазами снова кадры, которые я отыскала в архиве, как только поступила на работу в этот отдел. На фотографиях — кровавое месиво, горы трупов. А всему виной те, кто закрывают глаза зелеными бумажками, отдавая власть в руки бандитов!

Жестокость. Бесправие. Полная безнадёга. Вот что я чувствую на пятом году службы. И в этом аду меня держит только память об отце.

— Итак, — словно ставя точку в моих мыслях, произносит Зотов, усаживаясь в кресло, — Подполковник Каменев прав. В нашем отделе и без того хватает работы. Сегодня снова принесли заявление о пропавшей собаке…

Замечательно, не правда ли? У нас тут в Подмосковье бойня намечается, похлеще чем в гангстерском боевике, а мы должны заниматься кражей домашних питомцев!

— Пятая за неделю,— выдыхает Виталий.

— Вот именно!— гремит полковник Зотов,— А у вас пока подозреваемых — ноль! Так что вперёд, работать!

— Есть! — хором отзываются Вася с Виталием, вскакивая со стульев.

— Дурдом, — уже тише говорит подполковник и оттягивает галстук от шеи, словно ему стало нечем дышать в собственной шкуре.

Ещё бы! Думаю, Зотов прекрасно понимает, что теперь кровь невинных, которые пострадают при очередной перестрелке на его чести. И я сильно сомневаюсь, что блатные связи утешат его совесть.

Поднимаюсь, чтобы поскорее вырваться из этого проклятого кабинета и взорваться уже снаружи. Может, спуститься в тир, пострелять, выпустить пар. Отличная идея! Всегда работало безотказно.

— Анастасия Павловна, задержитесь, — останавливает меня Зотов.

Я плюхаюсь на стул, ещё сильнее сжимая карандаш в онемевших пальцах.

— Эдуард Анатольевич, — уже смягчённым тоном обращается подполковник к Каменеву, — Спасибо что приехали. Надеюсь, эта история останется в стенах этого кабинета…

— Конечно, Николай Петрович! Мы бы не хотели терять ценных сотрудников,— последнюю фразу он явно адресовал мне.

Кретин!

Мужчины обмениваются рукопожатиями и натянутыми улыбками, после чего Каменев удаляется, сверкнув в мою сторону взглядом, полным брезгливости.

Подонок! Настоящий мерзавец, готовый продать и честь, и совесть за гонорар, даже измазанный в крови!

Зотов встаёт, едва мы остаёмся наедине. Подходит к окну, распахивает створку. В духоту и смрад моих мыслей врывается тёплый весенний воздух, словно давая глоток надежды, что этот дерьмовый мир, за который мы боремся, ещё можно отмыть.

— Ась, — голос подполковника звучит тихо, смешиваясь с гулом машин и птичьим щебетом со двора, — Я не мог поступить иначе…

— Власть и деньги — весомые рычаги, — язвительно бросаю я.

— Да! — тут же вскидывается он. Я не вижу его — он за спиной, но по тому, как ответ прилетел мне в затылок, он явно обернулся. — И ты прекрасно понимаешь, что такие связи, как у Каменева, на многое способны!

— Даже на то, чтобы стать соучастником преступления!

Слышу, как у старика скрипят зубы. Ему никогда не нравилось, что я копаю слишком глубоко и не в ту сторону. И сейчас — не исключение.

Николай Петрович медленно возвращается к столу, садится. Складывает руки на столе, переплетая морщинистые пальцы между собой. Напряжённый, с лицом, изборождённым морщинами, которые сегодня кажутся глубже обычного. Губы сложены в гримасу театральной грусти, отчего его пухлые щёки делают его похожим на бульдога.

— Если ты продолжишь в том же духе, этого кресла тебе не видать!

— Мне и в своём удобно,— заявляю на полном серьёзе.

Я никогда не стремилась к власти. Тем более сейчас, видя на что идут это «честные» и «порядочные» люди в желании усидеть в этих самых креслах!