Шрифт:
Дёргаю кран — оттуда, ясное дело, бьёт ледяная струя, другой режим здесь не предусмотрен. Набираю в пригоршни, шлёпаю себе в лицо. Остываю. Медленно и мучительно, как пламя костра под дождём. Жар спадает, но дым… он как осадок остаётся внутри меня.
Слизываю с губ капли, поднимаю глаза на зеркало — старое, с траурной каймой из чёрных пятен. Из глубины на меня уставилось моё же отражение. На треугольном, отточенном яростью лице — смесь злобы, отчаяния и такого напряжения, что, кажется, вот-вот лопну. Голубые глаза кричат об этом без слов.
Смахиваю воду с раскрасневшихся щёк, втираю остатки влаги в пересохшие губы. Поправляю тёмно-каштановый «култыш» на затылке, собранный чёрным карандашом. И тут же ловлю себя на мысли, как бы этим самым карандашом метко ткнуть между глаз одному убийце!
Чёртов Каменев! Оба — и старший, и младший. Гнилая династия, припудренная золотом, деньгами и тотальной, беспросветной подлостью!
— Ася, наконец-то тебя нашёл!
В уборную влетает Вася, едва не отправив дверь в мир иной. Его бледное, перекошенное удивлением лицо заставляет меня внутренне сжаться в тугую пружину.
— Тебя сбросили с дела.
— Старый дурак! — вспыхиваю я моментально.
Одной рукой хватаюсь за бок, другой — за висок, силясь удержаться на месте и не рвануть сломя голову в кабинет подполковника, чтобы выбить его дверь вместе с косяками.
А я ведь могу! Кажется, только я одна на это и способна! Видимо, за это меня и считают здесь Терминатором на минималках.
— Но это ещё не всё…
Вася почти шепчет, будто собирается выложить страшную государственную тайну. Я замираю, медленно перевожу на него взгляд и сразу понимаю — плохие новости на сегодня ещё не исчерпаны. Парень тут же морщится:
— Рапорт. Перевод…в охранку аэропорта. На неделю.
Делаю оглушительный вдох. Воздух — омерзительный, едкий, прожигающий лёгкие миазмами и отчаянной попыткой уборщицы замаскировать всё это хлоркой. Выдыхаю — с жаром, с яростью, с диким желанием взять и переломать пополам всю эту чёртову систему!
Голова идёт кругом. В груди больно давит подходящий к пику момент взрыва. Но спина максимально выпрямляется, будто тело решило с ахренительной гордостью выдержать все испытания.
— Может… кофе? — нелепо предлагает Вася, наблюдая мою трансформацию в вулкан.
— Нет, — отвечаю я, сжав зубы, чтобы не закричать. — Тонну новопассита! Этому старику! Ему это ой как пригодится!
От коментов и лайков не отказываюсь - это отличный стимул радовать вас и дальше!
новые главы будут выходит через каждые два дня! Приятного чтения
Глава 2
— Ася —
Второй день моего изгнания. Иначе не назовешь! Самого настоящего, тотального изгнания. Меня разжаловали до регулировщика аэропортского хаоса, до декоративного элемента в колоннаде шереметьевского зала.
Некая кариатида, только облачённая не в античную тунику, а в полицейскую форму, и на голове вместо архитектурного изыска — высокий, тугой хвост, который позволяет держать концентрацию на происходящем, не давая гнетущим мыслям разрастаться в голове.
Единственное утешение — пистолет не отобрали. И то радует.
А в Шереметьево сегодня — муравейник. Толпы, гомон, вечное скрипуче-грохочущее сопровождение чемоданных колёс. Этот звук действует на нервы, как напильник по стеклу. А мне здесь ещё четверо суток отбывать!
Зотов! Чёртов старик! Я вернусь и вылью на твою седую голову всю ярость твоей же крестницы! Обещаю!
Телефон в кармане жужжит, как разозлённый шмель. Вытаскиваю. СМС от Васи.
«Каменев изъял все бумаги».
«Не новость», — отстреливаюсь я.
Классика жанра: замести следы, вовремя изъять улики (хоть их, по правде говоря — кот наплакал), а после, прикинуться невинной овечкой.
«Ася, может, правда не лезть?» — снова материализуется текст от Васи, а следом ещё один. — «Тебя ж уже в ссылку определили».
«А мы следом полетим, и не в охрану, а на улицу. Не у всех же есть крёстный папаша-полковник!» — вставляет ядовитое жало Виталий.
Отвечать? Ну уж нет! Пусть тешатся. Я привыкла, что наше «семейное положение» — любимая тема для пересудов. Мол, только благодаря протекции я и держусь в органах. С таким то характером!