Моя спальня встретила ярким алым цветом, любимым и привычным. Проходя мимо письменного стола, я пальцами прошлась по его гладкой поверхности. Выйдя на балкон, осматривала сад, белоснежные перила были идеально гладкими. Ровно подстриженные кусты, клумбы в различных цветах. Справа — наша любимая скамейка с Лейлой, на которой ножом нацарапаны наши имена. Дальше — небольшая аллея из моих роз, айва, которую посадили наши родители. Я пыталась запомнить каждый сантиметр этого сада, дворца, даже как светит солнце, чтобы точно знать, что здесь оно светило ярче.

Повозка, качаясь, неслась по лесной дороге, уже на территории Тамира. Со мной матушка отправила Наз, она была моей служанкой и родом из Тамира. Поправляя постоянно выбивающиеся рыжие пряди волос, женщина причитала о оставленной половине сундуков. В зеленых глазах плескалось недовольство, а руки то и дело теребили ткань синего платья. Как эти душегубы разрешили ей с собой взять, я не знала. Армия покинула наши земли, хотя уже и не являлись таковыми. Небольшая часть осталась в Зирии, многие вышестоящие люди сменились. Теперь многих ждали изменения, как и меня.

— Мне дурно! — Волнение и страх, как змеи, сплетаясь, ползли во мне. Долгие дороги я не любила, укачивало, и сразу самочувствие ухудшалось.

— Остановите, принцессе плохо! — Наз закричала так громко, что резануло по слуху. За все эти годы я так и не привыкла к ее звонкому голосу. Наша повозка ехала в середине, и я сразу представила недовольство остальных. А особенно молодого царя Таяза из династии Алмазиров. Потомки которых до сих пор славились как могучие воины, с характером твердым, как и меч в их руках.

Я выбежала, жадно глотая воздух; тут же стражники черными изваяниями возникли передо мной.

— Далеко нельзя! — громко произнес один из них. Я рукой оперлась о ствол одного из деревьев, кора впилась в нежную кожу. Мутило настолько сильно, что тут же я взмолилась богам, осуждения не хотелось. Наз принесла бурдюк, и принялась водой мочить мое лицо. Ветерок, словно в желании подсобить, обдул влажное лицо, я облегченно вздохнула. Глухая поступь ботинков вскоре сопровождалась грозным голосом.

— Почему покинули карету? — Один из воинов царя пришёл узнать о внезапной остановке.

— Скажите повелителю, что принцессе стало плохо в дороге и поэтому произвели остановку вынужденно, — начала Наз за меня, но я и сама должна была ответить.

— Передайте царю, все хорошо, и мои извинения за задержку! — Немного успокоившись, я обратно забралась в карету; таких долгих поездок у меня никогда не было. Поправляя зеленое шелковое платье, я удобно уселась, мысленно готовясь к дальнейшему пути. Сосновый лес сменился смешанным, потом и вовсе полями. Пшеница только взошла на них, высокие горы и луга в невероятных цветах. Природа и здесь не была лишена роскошной красоты. Когда мы свернули на перепутье в другую сторону, отделившись от остальных, Наз настойчиво забарабанила к вознице.

— Почему мы не едем за царем? Куда вы нас везете? — Подозрения развеялись быстро, когда один из воинов ответил.

— Повелитель отдал приказ, Зирийская принцесса будет жить в охотничьем домике! — Эта новость принесла облегчение в мою душу, ведь во дворце жить не хотелось. И у этого приказа была своя цель: там я буду одна, и что он будет делать со мной, никто не сумеет увидеть. Наз всю дорогу рассказывала про тамирцев, большинство всего этого я знала. Смешные истории из ее жизни вызывали улыбку, в душе я понимала: она не замолкает в желании меня отвлечь.

— Наз, все будет хорошо! — Я посмотрела на нее взглядом, полным тепла, ведь она была не чужой. В ее глазах блеснули слезы, как алмазы, застывая меж ресничек.

— Принцесса… — Слово звучало дрожью на водной глади. — Я так боюсь за вас, жаль, я не мужчина и не маг! — Слова прозвучали кристальной правдой.

— И что с того, Наз? Мы теперь ничто против них, пыль, которая недостойна даже их ботинка! — Я не питала надежд и иллюзий, эта реальность приносила мне облегчение. Ведь за обломками фантазии всегда покоится разочарование.

Охотничий домик был неким маленьким дворцом, только деревянным. Недалеко располагалась беседка с двумя резными ограждениями. По обе стороны от длинного стола были две скамьи. Комнаты оказались довольно просторными, кровать мягкая; две проходные заняла я. Видимо, в этом государстве красный цвет любила царская семья, ведь все было в этих тонах. Разбор сундуков затянулся до вечера, и последний уже почти был разобран.

— Принцесса, ужин подан! — Мне выделили еще одну служанку; чем я была обязана этой щедрости, не знала. Я кивнула головой, и та покинула спальню; Наз вновь ворчала.