Вновь начались его покусывания с подбородка, но не сильные, а как некий порыв страсти. Что-то горячее разливалось внутри меня, разве могло быть сейчас что-то приятное. Но оно промелькнуло, рисуя отвращение. Предпоследние рывки сопровождались протяжным стоном Таяза. И я следом, не сумев удержать, издала то ли полу стон, то ли шепотный крик. Последние его движения были и вовсе плавными, но очень глубокими. Он стонал, почему? Разве ему не противно? Дыхание тяжелое, прерывистое не унималось, я открыла глаза. Новый взгляд, смешанные чувства туманили даже взор. Он вышел из меня, свершив окончательно мой позор. Теперь я ни невинна, он забрал абсолютно все, хотя оставалась теперь моя испорченная жизнь.

Предательская слеза навернулась на глаза и с легкой наглостью скатилась. И все же я не сдержалась, не смогла. Мужчина внимательно проводил ее тяжелым взглядом. Потом и остальные, когда я горько заплакала, не отрывая от него глаз. Он смотрел, черная бездна была непроглядной.

— Стало тебе легче? — дрожащим голосом спросила я. Он долго смотрел на меня. Лицо изменилось и взгляд тоже, я не поняла, что оно сейчас означало. А после обозленный Таяз покинул комнату, возможно, злился на меня, ведь снова не умоляла я. Накинул одежду, оставил оружие — значит, вернется.

Лежала очень долго, чувствуя, насколько сейчас опустошена, тело ломило, тупая боль не хотела покидать меня. Смотреть на простынь не желала, там осталась моя честь. В горле пересохло, и я заставила себя встать. Сил не было даже, чтобы плакать.

— Наз, — прошептала я, накинула короткий халат, на первом шаге меня качнуло, держась за гладкую стену, вышла из спальни. — Наз! — громче крикнула я. Дверь отворилась, и она с испуганными глазами на меня уставилась. — Мне очень плохо, воды! — Я шептала пересохшими губами, она молниеносно выбежала из комнаты и после вбежала с графином и стаканом. Налив в него воды, протянула мне, смотрела с сочувствием. Я жадно глотала воду, едва не поперхнувшись, осушила стакан, после вернула его Наз.

— Присядьте, принцесса. — Я оперлась на нее, прошла и села на тахту.

— Принцесса, как вы? — Взгляд ее был тревожным темным лесом, а я, стараясь держать невозмутимость, тихо произнесла.

— Нормально, было не очень больно. — И тут же замолчала, чтобы не заплакать. В проходе появился царь, опять как раскаленное железо. Горел, пылал, заставляя паниковать.

— Миналь… — Громкий голос Таяза сжал все внутри, меня начала бить сильная дрожь, а если вновь потащит на ложе? Ужас сковал меня, когда Наз подскочила, склоняясь в поклоне.

— Я с тобой не закончил, Миналь! — Даже сидя, я ощущала слабость, откуда взять сил?

— Царь, сжальтесь, прошу вас. — Наз, подбежав, пала на колени перед Таязом, а я смотрела на него смутным взглядом. — Взываю к вам, пощадите ее. — Стало тошно, что Наз просит у него пощады для меня, нет, не позволю ей унижаться более. Я поднялась, храбрясь, я чувствовала, как уже умирает моя душа. Пережить унижение еще раз, выдержу ли я?

— Нет, Наз, не моли, помолись лучше богам, ведь даже они внемлют нашим словам. — Я решительно сделала шаг, Таяз стоял неподвижно, может, ждал, пока его игрушка сама придет к его ногам. Второй дался тяжелее, задрожали ноги, и я остановилась, куда я шла? На смерть, иную ее сторону, когда тело дышит, а душа медленно умирает.

— Убирайся! — Он приказал Наз, смотря на меня, та, рыдая, выбежала. Я не отрывала от него глаз, смотрела в эту бездну, где даже через щели не пробивался свет.

— Храбришься? Я выбью из тебя эту стойкость, принцесса, ты будешь умолять, молить, не желая продолжения! — Я сглотнула ком в горле, он огненным шаром обжег все внутри.

— Не буду! — Решительно бросила я. Царь быстро подошел, я попятилась назад, стало страшно. Вновь неспешно раздевался, тело пугало, как и то, что будет дальше. “Нет, все-таки у меня нет больше сил на это, я не выдержу”, — уверяла мысленно я себя.

— Я был слишком нежен! — зло цедил Таяз, внутри все похолодело, это нежность? А как выглядит твоя жестокость? Ответ не заставил себя ждать, он грубо обхватил пальцами мой подбородок и швырнул меня на пол. Опустился быстро и, развернув к себе спиной, прижал меня к ковру. Лицо впечаталось в колючую поверхность. Приподнял халат и, крепко держа за бедро, грубо вошел в мое лоно. Теперь первый раз показался и вправду чем-то ласковым. Я чувствовала, как пальцы впечатались в кости на бедре.

Стоя на коленях, он меня терзал, как это делает хищник со своей жертвой. Ощущала, как внутри все разрывалось, лицо скользило, натираясь, он держал за волосы и прижимал сильнее. Жгучие слезы катились, капая и прячась в ворсинках, ногтями царапала ковер, вдавливая их сильнее. Как это бывает с мужчинами, я, конечно, не знала, но явно не так, когда тебя подобно крепостным воротам пробивают тараном.

— Почему молчишь? — Гневился Таяз, натянул волосы, заставляя откинуть голову назад. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, до крови, до тошнотворного ощущения во рту. Молчала, лишь плач горьким стоном вырвался из меня. Если стану молить, изобьет, а потом убьет. Грубо отбросив голову, он второй ладонью обхватил другое бедро, тело двигалось очень быстро и резко. Зубами я закусила свое запястье, не хотелось рыдать и умолять. Я уже не могла, держалась из последних сил, внутри будто трещало по швам. Где болевые ощущения?