Как выясняется, место силы обзавелось прилагательным «бывшее».

— Грин тревогу забил. Ещё весной, — граф начал рассказ, ещё, когда мы ехали сюда. — У него такой вид был…

Фаркан покачал удручённо головой.

— Честно говоря, я всё-таки не решался запустить коров на луг. Язык не поворачивался такую команду отдать. Но теперь-то что уж…

На лугу действительно благоденствует стадо в полсотни голов. А я думаю, что случилось. В отличие от графа новость меня радует несказанно. И всё-таки, почему? Спрыгиваю с коня, присаживаюсь у воды, опускаю руку. Да, маной фонит на порядок слабее. Артерия магической энергии словно ушла вглубь. Или истощается.

Забор энергии для моего ядра проходит намного труднее. Приходится выкачивать с заметным напряжением. Только через четверть часа заполняю источник. Граф не мешает, наслаждается пейзажем и прогулкой, наблюдает за шустрыми рыбками, снующими в прозрачной воде.

Сначала отмечаю еле заметное ослабление потока маны. Несмотря на нарастающие усилия с моей стороны. И только после этого ясно выкристаллизовывается догадка — это я сделал! В конце зимы, когда приходил «подкормиться» и зачем-то выпустил гигантское облако маны в пространство. Рассеял его там. Скорее всего, из-за этого «артерия» ушла вниз. Боится она таких кровопусканий.

— Не понимаю, Ваше сиятельство, что вас так огорчает? Всё складывается идеально. Природный артефакт либо истощился, либо ушёл вглубь. Цветочный луг свою ценность потерял, значит, моему отцу он сейчас без надобности. А вы успели взять в свои руки выращивание магических культур.

Лицо графа просветляется.

— Представьте, что случилось бы, не организуй вы пересадку лекарственных трав и цветов вовремя? Радуйтесь, Ваше сиятельство, радуйтесь!

Усадьба Фарканов.

Третий день визита.

— Вот здесь поглаживай и ладонь не отнимай, — учу Дэна, пара помощников тоже внимают. — Некоторые лошади боятся щекотки, поэтому их трудно подковывать, всё время дёргаются. Но если делать вот так, ощущение щекотки снимается.

Только сейчас осознаю, как повезло с Фарканом. Очень удобно у него отрабатывать технику ухода за животными. Разведением лошадей он целенаправленно не занимается, но лошади у него есть, как у любого аристократа. Пеший дворянин не дворянин вовсе.

— Всю жизнь рядом с конями, а о таком не слышал ни разу, — вздыхает старый конюх Фаркана. Тоже мотает науку на свой вислый ус.

С местным кузнецом склепали индивидуальный загон. По сути, клетка для животного, ни развернуться, ни выпрыгнуть. Как раз для беспокойных по разным причинам особей. Меня, которого мановением руки может утихомирить самую буйную скотинку, рядом может не оказаться.

Местные слуги уже смотрят на нас, как на посланцев неба. После того, как быстренько избавил их подопечных от всех паразитов. Оводы, слепни, комары — всех в аут. Вот бы ещё артефакты такого назначения сделать, вмиг стану в один ряд с богатейшими людьми королевства.

Вздыхаю. Артефакторика для меня пока лес тёмный и неизвестный.

Обед.

— Я договорился с бароном Парксом, — извещает меня барон ещё до того, как слуги расставили блюда. — Он соберёт коней вилланов, есть и свои, табун в сотню голов соберёт. Твоя первая партия.

Дэн насмешливо хмыкает. Он прав, нам на пару дней работы в режиме «не бей лежачего».

— Платить он не хочет, — добавляет граф. — Я заплачу. По кроне с головы. Я-то твёрдо знаю, что твоя работа того стоит.

Дэн опять хмыкает, но на этот раз я с ним не согласен. «У вас тяжёлые заболевания были, массовый падёж ожидался», — читает он по моему взгляду. Да и справедливости ради, цена почти такая же. Сто соверенов за восемьсот голов, это пятьсот крон, меньше кроны за одну лошадку.

— По кроне за каждую вылеченную лошадь, — на уточнение граф кивает, а то как-то несуразно дорого выходит.

Реально мы заработаем только несколько соверенов, но всего за пару дней. Будем по зёрнышку клевать.

— За работу на меня ты денег не берёшь, поэтому вот так. Иначе пришлось бы принуждать своих людей. Мне не хочется.

Нормально. Так нарабатывается репутация.

— Но в следующий раз они будут платить сами. Иначе я с ними связываться не буду.

Тоже правильно. Когда узнают, чего от нас ждать, сами сделают выбор: заплатить или бессильно стиснув зубы, наблюдать, как болеет, чахнет и подыхает ещё крепкая с виду скотина.

— Поедем сразу, как сможем, — опускаю ложку в горячий суп. — Через пару дней. Как раз с вашим табуном разберёмся.