— Госпожа… — встревоженно ответила Карина. — Госпожа, тут такое… мне правда нужно вас.

Голос у девочки подрагивал, и подрагивал не как у обиженной служанки, которой не идут навстречу, а как у человека, который сам сейчас на пределе и держится из последних сил. Похоже, наверху у них и правда что-то серьёзное, раз Карина не сдаётся, несмотря на явное раздражение хозяйки.

Я повёл рукой в сторону двери, вальяжно, без напряжения, мол, иди разберись и возвращайся, сами тут пять минут как-нибудь посидим.

Роза коротко кивнула, переложила кинжал в левую руку, чтобы из-за двери его не было видно, и потянула щеколду.

Дверь открылась, и в первое мгновение я увидел Карину — бледную, с расширенными от страха зрачками, как будто она замерла на полушаге и боялась пошевелиться. И только потом, когда взгляд скользнул вниз, я заметил, что у горла у неё лежит узкий нож, прижатый плотно, чуть наискосок, ровно в той точке, где проходит сонная артерия. А следом мой взгляд зацепился за того, кто этот нож держал.

— Марек, какого…

Договорить я не успел.

Капитан с короткого замаха толкнул Карину свободной рукой в сторону, прямо в стену коридора, и девушка влетела в неё плечом и тяжело осела на пол. А Марек одним длинным шагом оказался в комнате, перехватил Розу за горло и с силой впечатал её спиной в стену рядом с дверью. От удара кинжал из её руки выскочил и со звоном проскакал по полу прямо к моим ногам.

— Ты знала, что они сегодня нападут, тварь! — Голос у Марека был чужой, сорванный, такой, какого я у него ни разу до этого не слышал. — Отвечай!

………

Вторая глава выйдет сегодня вечером

Дани. Где-то в Мёртвых Землях…

Мёртвые земли умели удивлять.

В какой-то момент лес переходил в болото, а болото потом превращалось в нечто совершенно невообразимое. Вроде бы тот же мох, та же вода между кочками, та же гниль в воздухе, только вот… не хватало привычных звуков. Ни тебе квакающих лягушек, ни жужжащих над ухом комаров. Тишина стояла такая, что даже собственное дыхание казалось громогласным.

Дани остановился у поваленного ствола, наполовину утонувшего в жиже, и присел на корточки, упёршись локтями в колени. Он почти сутки был в дороге, и сейчас хотел просто перевести дух и постоять пол минуты. Но нет… Мёртвые земли не прощали уставших. Особенно болота.

Парень выдохнул и достал из-за спины флягу с зельем. Плоская, из тёмного стекла, обмотанная вощёной тряпкой, она была тёплой от тела и приятно ложилась в ладонь.

Это зелье Дани варил сам, в землянке у старого Калима, и каждый раз у него получалось чуть по-разному. Когда-то лучше, когда-то хуже… никакой стабильности. Хотя, вроде как, делал всё в точности по советам матери.

Но не получалось…

Он поддел пробку зубами, вытряхнул её и сплюнул в ладонь, чтобы не уронить в жижу. В нос ударило виноградом — спелым, чуть переброженным, с тёплой кислинкой на самом краю. Дани усмехнулся уголком рта. У матери на такие штуки никогда не хватало способностей, и все её зелья пахли одинаково плохо. А у него вот открылся настоящий талант.

Да, такое зелье будет работать не в полную силу, но какая, в сущности, разница, если тебя от него не выворачивает наизнанку. Дани опрокинул флягу в рот, проглотил всё одним глотком и в этот раз даже успел распробовать — виноград прокатился по языку и ушёл вниз вместе с зельем.

Дальше покатились привычные ощущения: горячая проволока по горлу, удар в желудок, и уже оттуда тепло расползлось в руки, в ноги и даже в затылок.

Дани причмокнул от удовольствия, после чего закрыл глаза и начал считать про себя. Один… три… десять… На двенадцати у него защипало в висках, и в глубине головы что-то мягко повернулось, как ключ в смазанном замке. На двадцати ушла резь в желудке, и тело перестало возражать. А на тридцати он открыл глаза и болото стало… другим.

Серая муть между стволами разошлась слоями. Туман сделался прозрачным, и за ним проступил каждый ствол, каждая кочка, каждая чёрная лужа на много шагов вперёд. Цвета почти ушли, остались оттенки серого и угольного. Зелье работало так, как и должно было: подсвечивало живое. Всё, в чём оставалось тепло и движение, теперь горело перед глазами Дани мягким светом, и по этому свету он мог найти на болоте любую тварь раньше, чем она найдёт его.

Только сейчас тут никого не было.

Свой выдох Дани увидел перед лицом светлым облачком, медленно расходящимся в стороны. Ладони на коленях горели ровным тихим огнём. Грудь под курткой светилась изнутри. Это было всё. Дальше, насколько хватало глаз, тянулась холодная серая равнина, и в ней не было ни единой искры. Болото казалось совершенно мёртвым.

И от этого становилось только более жутко. Значит, ОНИ уже были здесь…

Дани заткнул флягу, спрятал обратно за пазуху и встал. У него есть час. Может, чуть больше, если повезёт. И сильно меньше, если придётся от кого-нибудь удирать.