Ночью лило часа три.

— На большую реку не ходить, — сказала Иса. — За ограждение агрозоны не выходить. Если вода выше колена — вообще не лезть.

— Она по щиколотку, — сказал Тоф.

— У тебя или у Каэла?

Тоф посмотрел на мои ноги.

— У меня.

— Значит, Каэлу будет выше.

Я уже тянул ботинки.

Иса вздохнула.

— Резиновые.

— Эти быстрее.

— А потом быстрее будешь сушить носки. Резиновые.

Я переобулся.

Тоф ждал в дверях, переступая с ноги на ногу. Через минуту ему надоело, и он ушёл к краю дорожки. Когда я наконец вышел, он уже ковырял носком землю возле водостока.

Иса поймала меня за плечо.

— Куртка.

— Тепло.

— Мокро.

Я вернулся за курткой.

Тоф стоял там же, только теперь рядом с ним лежала выковырянная из земли плоская каменная пластинка.

— Она тебе зачем?

— Не знаю.

Он сунул её в карман.

После дождя Тихая Гряда пахла совсем иначе.

Обычно летом пыль держалась на дорожках тонким серым слоем, а трава у домов пахла сухо и почти ничем. Теперь всё намокло сразу: дерево, земля, крыши, старые ограждения, нагретый днём камень. С водостоков ещё капало. В углублениях на дороге стояли лужи, по которым Тоф обязательно проходил посередине.

Я первые две обошёл.

В третью вошёл сам.

Нел ждала нас у задней стены третьей теплицы.

Канава действительно ожила. По ней шла мутноватая вода — не быстро, но достаточно, чтобы нести листья, мелкие ветки и серые семенные коробочки, которые падали с кустов вдоль ограды. Там, где канал делал поворот, Тоф и Нел уже сложили из камней кривую стенку.

Вода переливалась через неё в трёх местах.

Ниже по течению стояло колесо.

Я остановился.

— Это не колесо.

— Колесо, — сказал Тоф.

— Оно квадратное.

— Пока не крутится, квадратное.

Нел сидела на корточках возле конструкции и удерживала пальцем тонкую ось.

Колесо Тоф собрал из четырёх узких планок, соединённых крестом. На концах он прикрепил маленькие лопатки, вырезанные из мягкого упаковочного пластика. Ось проходила через две деревянные стойки, воткнутые в грязь по краям канала.

Выглядело плохо, но работать должно было.

— Почему не крутится? — спросил я.

— Поэтому тебя и позвали, — сказала Нел.

Я присел рядом.

Вода била в нижнюю лопатку, та немного отклонялась, вся конструкция дёргалась и возвращалась назад.

Ось была слишком толстая. Отверстие в стойке — кривое. Одна лопатка стояла под другим углом. Правый конец оси ещё и упирался в мокрое дерево.

— Тут всё трётся.

— Я мазал, — сказал Тоф.

— Чем?

Он показал на берег.

На камне лежал комок чего-то жирного.

Я понюхал.

— Это что?

— С кухни.

Нел сказала:

— Его мать сказала не брать.

— Она сказала не брать новый.

— Она сказала вообще не брать.

— Уже поздно.

Я взял колесо за ось и осторожно повернул. Оно прошло четверть оборота и застряло.

— Снимать надо.

— Только не ломай, — сказал Тоф.

— Ты его сам уже почти сломал.

— Оно целое.

Я вытащил правую стойку из грязи. Тоф сразу сел рядом и начал очищать отверстие пальцем.

— Не пальцем. Там заноза.

Он убрал палец, посмотрел на меня и снова полез пальцем, только с другой стороны.

Нел протянула мне тонкую металлическую спицу.

— Вот.

— Откуда?

— Из коробки.

— Какой коробки?

Она показала на свой рюкзак.

Я уже открыл рот.

— Не спрашивай, — сказала Нел.

Я не спросил.

Спица оказалась ровной и заметно тоньше деревянной оси. Мы продели её через центр колеса, подложили по маленькому пластиковому кольцу с двух сторон и вернули стойки.

Тоф сразу толкнул колесо пальцем.

Оно сделало два оборота.

Он просиял.

— Всё.

— Не всё.

— Крутится.

— Рукой.

— Вода тоже толкает.

Мы поставили его обратно.

Вода ударила в лопатку.

Колесо повернулось на пол-оборота и замерло.

Тоф посмотрел на меня.

Я посмотрел на воду.

— Мало момента.

— Чего мало?

Я махнул рукой.

— Слабо толкает.

— Так воды много.

— Воды много. Скорости здесь мало.