Размеры — есть. Геометрия — есть. Средний состав. Пористость. Ориентация текстуры. Допуски по отклонению формы. Несколько технологических ограничений, которые добавила сама система.

Локального состава не было.

Я сначала решил, что параметр спрятан глубже, раскрыл требования к материалу и просмотрел их ещё раз. Нет. Я задал, из чего должен состоять образец в среднем, но нигде не потребовал, чтобы нужное соотношение сохранялось у края в пределах какого-то допуска.

Синтезатор сделал то, что от него требовали. Локальный состав в требования просто не входил.

Двадцать четвёртый я начал с копии двадцать третьего.

У краёв сделал переход ориентации мягче, чтобы не требовать резкой перестройки текстуры возле стенки. На заключительной стадии снизил температурный градиент — процесс сразу растянулся. Потом добавил локальный состав в контролируемые требования.

Первый допуск я поставил слишком жёсткий.

Интерфейс подсветил ограничение установки и показал диапазон, который она реально могла гарантировать для такого объёма и режима. Я попробовал сделать допуск чуть жёстче гарантируемого — предупреждение осталось.

Пришлось отступить до значения, которое установка действительно гарантировала.

Я поставил его, ещё раз просмотрел процесс и отправил проект в изготовление.

Синтезатор принял двадцать четвёртый. Кассета уйдёт в камеру после текущего учебного задания и вернётся через несколько часов.

Я закрыл проект. На соседнем столе уже разбирали тот самый привод, который вчера стучал за стеной; Сена спорила с двумя старшими учениками о потерянной дистанционной шайбе. До первого занятия оставалось двадцать минут.

Я вернулся к пакету Хейра и открыл пояснения к реконструкции границ. На первой странице встретился термин, который я вчера пропустил, за ним — ссылка на отдельный раздел. Я успел открыть её и дочитать первое определение, когда Сена позвала всех в соседнюю комнату.

Закладки я сохранил и пошёл вместе с остальными.

На четвёртой минуте трещина стала белой.

До этого она выглядела как обычная царапина на серой пластинке — тонкая чёрная нитка от края почти до середины. Под увеличением всё было интереснее. В толще композита, между волокнами основы, сидели маленькие круглые капсулы двух видов. В одних хранилась жидкая смола, в других — отвердитель. Пока материал цел, оболочки держат их раздельно; когда через капсулу проходит трещина, оболочка лопается, содержимое выходит в узкую щель и там встречается со вторым компонентом.

Течь ему особенно некуда. Между двумя поверхностями трещины расстояние в десятки микрометров, и жидкость сама затягивает туда капиллярным давлением — тем же эффектом, из-за которого вода забирается вверх по тонкой трубке или масло расползается по зазору, куда его никто не приглашал. На Земле я чаще видел вторую разновидность этого явления и обычно не радовался.

Здесь радоваться было можно.

На прозрачной учебной кромке три капсулы раскрылись почти одновременно. Светлая смола выступила из одной, тёмная капля отвердителя — из соседней; они растеклись вдоль разрыва, встретились, и через несколько минут линия на экране начала светлеть. Реакция шла с выделением тепла, совсем небольшим, но датчик видел и его. Потом температура вернулась к исходной, а жидкая полоска между краями стала твёрдой.

Я снял пластинку с оптического столика и поставил в испытательную рамку.

До повреждения она выдерживала стандартный изгиб с большим запасом. Теперь стенд осторожно поднял нагрузку, остановился на контрольном значении, ещё немного прибавил. Трещина не раскрылась. Только белая полоска стала заметнее.

— Восемьдесят семь процентов исходной жёсткости, — сообщила Веста.

Я открыл снимок разреза. Внешне пластинка снова была целой, но прежнего материала на месте трещины не появилось. Между двумя сторонами лежала узкая прослойка затвердевшей смолы, без армирующих волокон и без новых капсул. Это и объясняло потерянные тринадцать процентов лучше любой надписи «самовосстанавливающийся».

Второй надрез я сделал почти по тому же месту.

На этот раз заранее было понятно, что должно произойти. Несколько капсул вокруг первого разрыва уже пусты; часть оставшихся окажется за пределами новой трещины, и ремонтной смеси в щель попадёт меньше. Я всё равно сидел перед экраном до конца. Одна капсула вскрылась сразу, ещё одна — с запозданием, отвердителя хватило только на часть длины. При изгибе белая линия разошлась раньше, чем в первом опыте.

В журнале рядом с прогнозом я поставил короткое «совпало». Двадцать четвёртый образец из предыдущей серии к этому времени уже обзавёлся несколькими потомками; после данных Хейра краевой состав у них удавалось держать заметно ровнее, и позднее пересечение на тепловом стенде почти исчезло. С пластинкой оставался ещё один стандартный опыт. Вместо трещины стенд предлагал скол кромки.

На цифровой модели красным подсветился прямоугольник шириной чуть больше миллиметра. Режущий модуль должен был удалить его целиком. При трещине обе половины детали остаются на месте, и ремонтной смеси достаточно соединить их обратно. Здесь одной половины будущего разрыва не будет вообще.

Я подтвердил списание образца.

Резец прошёл по двум сторонам, маленький серый кусок упал в приёмный лоток. На пластинке осталась выемка с ровным дном и почти вертикальными стенками. Несколько капсул по краям вскрылись от самого реза. Смола выступила блестящими точками, отвердитель — рядом; обе жидкости стекли вниз, смешались в нижнем углу и там же начали твердеть.