Герман не пил. Только я шампанским побаловалась. Барский, заводит прощальные речи, помогает мне подняться, чтобы я со всеми попрощалась и уводит за собой в гардероб. По прошлому сценарию, несет меня до машины, потому что я «разутая» и я, наконец, расслабляюсь и даже засыпаю, пока дверь с моей стороны не открывается.

– Спи, Кошка. Я тебя донесу, – поясняет Гера.

– Гер, не надо. Подожди, я обуюсь, – я меняю туфли на сапоги и готовлюсь идти сама, но Гера меня подхватывает и я понимаю, что, всё-равно, понесет. – Герман Сергеевич, а как же наши подарки? Вино замерзнет и фрукты.

– Не замерзнет, – отвечает Гера и демонстрирует свою вторую руку, занятую как раз всем этим. Обо всем подумал. А я не привыкла. Он меня, все-таки, несет и я решаю расслабиться.

Заносит меня домой и первым делом помогает мне разуться и раздеться. А уже после раздевается сам и относит наши призы на кухню. Я не пьяная, но я устала, поэтому когда Герман возвращается со своим предложением, я немного медленно соображаю.

– Коша, потанцуй со мной. Без свидетелей, – из колонки на кухне уже доносится красивая мелодия для танца.

– Я плохо танцую, Гера, – пытаюсь отпетлять, но он уже поймал меня в свои объятия и ведет.

Мы танцуем в коридоре перед зеркалом почти без освещения. Только луч света из кухни немного освещает наш путь. Молчим. Каждый думает о своем. Когда музыка заканчивается, я чувствую теплые пальцы Барского, которые пытаются расстегнуть молнию на моем платье. Я подбираюсь, не столько от страха, сколько от неожиданности и удивления. Герман себе не изменит и слово свое сдержит. Он тоже чувствует мои переживания.

– Кариша, не трону тебя. Просто, посмотрю. Позволишь? – шепчет мне своим завораживающим тихим голосом, что я не хочу ему отказывать.

Смотрю ему в глаза, а он снова молнию разыскивает. Находит, тянет змейку вниз, платье раскрывается и медленно скользит с плеч вниз к ногам. В этом платье лиф не предполагается, поэтому его глазам сразу предстает моя грудь с уже затвердевшими сосками. Я остаюсь в черных кружевных трусиках и чулках. Он не трогает, как и обещал, но в его глазах столько боли и сожалений, что я только хочу уйти, как Герман опускается на колени и глядя мне в глаза медленно спускает чулки, сначала один, потом второй. Полностью снимает их с ног и тянется к трусикам. Я ему никаких согласий на эти действия не давала, даже словесных, поэтому могу легко сбежать, но что–то меня держит и я стою на месте, как прикованая. Он стягивает с меня последний оплот нравственности и трогает ткань трусиков пальцами.

– Мокрая Коша, – стонет он и зажмуривает глаза.

Мне уже надо бежать, а я все стою. Я его не боюсь. Но я не знаю, чем ему помочь при том «дано», что мы имеем.

Герман нежно поднимает мою ногу, ставит себе на плечо и целует. Процеловывает дорожку от самых пальчиков до икроножной мышцы, куда дотягиваются его губы. Потом меняет и тоже самое проделывает со второй и возвращает ее на пол. Он смотрит мне в глаза и в мои блестящие от влаги складочки. Что же он творит? Я уже готова с ним на все, но он не тронет.

– Хочу поцеловать тебя, – хриплым голосом сообщает мне, глядя прямо в мое мокрое местечко. – Без рук. Позволишь?

– Без рук не позволю, – нахожу в себе силы остановить его.

– Кошка, ну что же ты делаешь? – закрывает глаза ладонью и жмурится.

Мне пора. Я медленно отхожу назад, не разворачиваясь, нащупываю выключатель в ванной, включаю свет и проскальзываю за дверь. Я долго стою под душем, хочу чтобы он успел уйти и чтобы я с ним сегодня уже не пересекалась. Но у него на этот счет другие планы. Потому что, когда я выхожу из ванной, он сидит на полу, прислонившись спиной к стене и смотрит в одну точку, пока не замечает меня.

– Карин, ты шикарна, – говорит с такой серьезностью. – Мне невозможно жаль, что я тебя так глупо упустил и фактически вручил другому в руки.

Чертов Герман! Мне вот с этими твоими сожалениями что делать? Я и без этих признаний себя виноватой чувствую, а теперь так вообще, хоть белугой реви.

– Спокойной ночи, Гер! – какое уж тут спокойствие, конечно. Но мне нечего больше ему сказать.

От нервов и усталости я засыпаю быстро и посыпаюсь снова в полдень.

Привожу себя в порядок и пока иду на кухню, вижу, мое платье висит на вешалке, под ним сложены чистые чулки, трусиков не вижу. Захожу на кухню. Гера там же. Снова чай, и снова штрудель. В самом деле, второй день ест, не надоедает же.

– Привет! – здороваюсь я.

– С добрым утром, Карина! – как ни в чем не бывало приветствует Гера.

Ну, лучше, конечно, сделать вид, что ничего не случилось, иначе нам будет стыдно даже просто разговаривать друг с другом.

– Кош, мне уехать нужно из города, – начинает с плохих новостей, я напрягаюсь.

– Я должна уехать к себе? – выясняю степень серьезности ситуации.

– Нет, конечно. Наоборот, должна остаться. Ты под присмотром Лазарева, я его предупредил. Машина моя у тебя будет. На работу пропуск есть прямо к управлению, поэтому катайся. Такси избегай, пожалуйста, пока меня нет.