– Не понял, почему бывшая-то? – делаю вид, что меня зацепило только это.

– Нынешняя что ли? А как же…? – она не договаривает, мысли разлетелись.

– Ирин, ну что за вопросы? Жена и жена. Чего из этого такую новость делать?

– А как же вы работаете? Нельзя же в подчинении.

– Там, где прямо не пролезем, мы пройдем бочкОм, – улыбаюсь ей, и наконец, ухожу. Итак задержался.

Готов спорить, к вечеру все управление будет гудеть, что мы с Барской женаты и занимаем неправильные должности. Ну, повеселился и хватит. Теперь серьезно. Я к Афанасьичу приехал.

– Герман, привет еще раз! – тянет руку для приветствия.

– Добрый день, Григорий Афанасьевич! – протягиваю свою.

– Пойдем, поедим, Герман, – направляет меня за собой.

Мы рассаживаемся в ближайшем заведении. Красиво здесь.

– Что ты хотел узнать о Карпенко?

– Ну, первое, это почему меня никто не посвятил в то, что с ним есть проблемы.

– Он у меня в разработке. Не думал, что тебя это коснется.

– Когда Барскую ко мне в управление назначали, тоже не думали? Она вчера чуть не поседела, домой боялась идти!

– В таких красках она мне не рассказывала об этой встрече.

– Она всю жизнь приуменьшает действительный порядок вещей.

– Ну, об этом я не знал.

– Теперь знаете. Жить дома ей опасно. Я могу ее провожать домой и отвозить на работу, но если она в итоге остается одна в квартире в этом нет никакого смысла. Карпенко ее пасёт и угрожает. Пока сам, но все может поменяться.

– Что предлагаешь?

– Я готов забрать ее к себе. Но меня она не послушает и сделает по-своему. Без вашей помощи здесь не обойтись

– Хорошо, Герман. Я ей объясню, она не будет сопротивляться.

– Хорошо, если так, – радуюсь маленькой победе.

Я уезжаю от Лазарева, захожу к себе в кабинет, а на моем столе лежит новая водолазка. Один в один, как та, которая вчера стала жертвой топора. Об этом знала только Карина и опера. Пацаны, вряд ли бы, мне такой подарок сделали, а вот Кошка могла. «Слонялась» все-таки. Я же просил! Ну, что за непослушная такая! Иду к ней.

– Барская у себя? – гневно спрашиваю в ее отделе.

– У себя, товарищ полковник, – теряется Левин.

Открываю дверь без стука. Она с кем-то говорит по видеозвонку, улыбается. А я весь, как пружина подбираюсь. Я ревную и злюсь. И неизвестно, что причина, а что следствие. Когда меня видит, звонок сбрасывает.

– Герман, что случилось? – напрягается она.

– Да вот, зашел поблагодарить тебя за водолазку.

– Поблагодарить ли? – спрашивает, поднимая бровь. Она уже знает, что я шел ее чехвостить.

– Да, Карин. Спасибо, что не послушала меня и «слонялась», когда я просил тебя этого не делать, – заключаю я.

– Твой предмет гардероба привезли прямо к управлению. Клянусь, я никуда не ходила! – но ее это уже не спасет. Никого не спасет. Потому что я ревную замужнюю женщину, на которую никаких прав не имею.

– С кем разговаривала?

– Гера, не перегибай! – злится она, пытаясь меня остановить.

– Скажи, Кошка, – прошу я. – С ним?

– Герман, не надо, – теперь она просит. А я здесь разнести хочу все к чертям.

– Скажи! – рявкаю я и от злости впечатываю свой кулак в лутку над дверью. От чего дверная коробка слегка отходит от стены.

– Герман Сергеевич, возьми себя в руки! – повышает голос моя Кошка. Меня по–другому не остановить, я на взводе и я считаю, что я прав. – Разнесешь мне кабинет, я перееду в твой! – злится Барская.

– Лазарев звонил? – не без труда меняю я тему разговора.

– Звонил.

– Что скажешь?

– У меня что, есть выбор? – недовольничает она.

– Кошка, у тебя есть. Я не единственный, кто может тебя защитить, ты это знаешь, – сейчас она передумает и обратится к мужу. Удивительно, что она вообще покинула дом, не сказав об опасности мужу ни слова. Эта женщина для меня навсегда загадка.

– Единственный, – тихо отвечает и проходит за свой стол. – Тебе что, нужен мой ответ?

– Не нужен.

– Тогда иди работай, Гера! – отвечает она.

Я выхожу из ее кабинета, а на меня пять пар глаз ее криминалистов. Ну да, я пошумел. Все заметили.

До вечера Кошку не трогаю, пусть не отвлекается и закончит свои дела до окончания рабочего дня.

Глава 4. Карина

Сегодня мои эксперты домой не торопятся. Работу делают. Неужели, не я буду сегодня все доделывать? Барский сделал хорошее наставление, я зря нервничала.