Шрифт:
Человек превращается в головоногого. Существует множество предположений, но, по-моему, достоверно никто не может сказать точно. Ясно одно: человеческий организм перерождается в нечто моллюскоподобное и навсегда уходит из людской жизни в глубь желтого океана. Возможно, это не так и ужасно. Во всяком случае, ни один из перешедших не захотел или не смог вернуться назад, а краткие контакты с переродившимися убеждали в их полном удовлетворении новым состоянием. Чтобы как-то пресечь подобную утечку людских ресурсов, становящуюся проблемой для Старых планет, чаще называемых Старыми Мирами, их правительства вступили в соглашение с местными властями. Так появились Пограничники, уполномоченные самым жестоким образом препятствовать бегству в иное существование. И все же, при большом желании, можно было, хотя и с риском для жизни, преодолеть поставленный кордон.
Днем же, насколько известно, подобное никому еще не удавалось — головоногие избегали солнечного света. Так что Служба Пограничников в основном развертывалась с приходом сумерек.
Я не мог себе представить, что когда-нибудь захочу перейти, стать головоногим нелюдем. Такие мысли казались мне противоестественными и даже кощунственными, я радовался краскам нашего мира, и меня вполне устраивали возможности человеческого тела, моего привычного облика. Некоторое недовольство размеренностью собственной жизни объяснялось стремлением повидать другие миры, заселенные людьми, и уж никак не доходило до желания прибегнуть к Переходу.
Разумеется, я смотрел на явление глазами местного жителя, не было для меня в нем такой уж головоломной проблемы. Все мы принимали как данность существование головоногих и возможность для каждого выбора их образа жизни, который был нам совершенно ни к чему. Просто мы жили рядом, и краткие контакты с разумными обитателями глубин при ночных купаниях не вредили ни одной стороне. Еще наши предки поняли, что эти моллюски гораздо больше, чем просто умные животные, и уважали их право на территорию, точнее, акваторию, как и они наше — на землю.
Потом открыли феномен Перехода, и появились первые недовольные человеческим существованием со Старых Миров. Они селились в палатках на берегу, поодиночке и целыми группами, проводили у моря долгие дни, купаясь и загорая, прежде чем решиться на Переход. Некоторые, пока собирались с духом, нанимались помогать по хозяйству на ближние фермы и, случалось, меняли решение, предпочтя нашу тихую провинциальную жизнь. В общем-то местные, как правило, ничего не имели против пришельцев, если не считать безобидные нудистские ритуалы некоторых из них. Наоборот, поставки продуктов и обслуживание временных лагерей приносили немалую прибыль. Прилетавшие для Перехода обычно вели себя спокойно, не вызывая нареканий здешнего населения, да и как еще могли вести себя бесповоротно избравшие жизнь иную?
Появившаяся позже Пограничная Служба была учреждена землянами и старомирянами при согласии здешней администрации в обмен на определенные экономические льготы для планеты. Вся многокилометровая прибрежная полоса, где только и мог происходить Переход в ночное время, оказалась под жестким контролем вооруженных Пограничников. Запрет касался и местных, только днем пляжи по-прежнему могли использоваться для отдыха и близости с природой.
Правда, своеобразие сосуществования людей с головоногими заключалось в отказе от рыбной ловли и разработки богатых месторождений нефти на шельфе. И это в то время, когда потребности в пластмассах, синтетических материалах и продуктах на межзвездном рынке непрерывно росли.
В последнее время режим контроля ужесточился, запрет использования Перехода позволял заключать вновь прибывающих с этой целью во временные лагеря на базах Пограничников. После тщательной психологической обработки эти люди в основной массе отказывались от крамольной идеи перейти к жителям океана и транспортировались на молодые обживаемые миры. Но были и такие, которые тайком возвращались, упорствуя в достижении еретической цели. Массовые ритуальные пляски с последующей трансформацией тел в моллюсков канули в прошлое, но беглецы со Старых Миров продолжали прибывать, маскируясь под любопытных туристов или почитателей нашего захолустья. Они останавливались в домах прибрежных жителей, чтобы, выбрав удобный момент, совершить намеченное. Пограничникам пришлось распространить наблюдение и на прилегающую к пляжам заселенную зону. Часть нарушителей захватывалась при попытках ночного купания, были и утонувшие при неудачном применении стражами парализаторов, но некоторые прорывались и переходили в обличье головоногих. Меры Пограничной Службы привели к значительному уменьшению потока прибывавших. И хотя полного запрета на въезд Пограничники не могли установить из-за противодействия наших выборных руководителей, ограничительные меры привели к тому, что чаще стало возникать временное затишье, спад в нашествии недовольных, да и просто туристов, как это происходило и сейчас.
Уже у самого дома, повинуясь какому-то безотчетному импульсу, я вновь задрал голову к небу. И успел заметить, как там, среди уже полного звездного великолепия безлунной ночи, сверкнула вторая за сегодня падучая искорка, событие совсем не часто наблюдаемое в наших краях. Огненная точка скрылась у горизонта, в тщетной попытке догнать упавшую туда ранее. Это хороший знак, подумал я, хотя никогда прежде не считал себя суеверным, загаданное мною непременно сбудется, надо только немного подождать. Единственное, чего я не мог тогда знать, что все начнется гораздо раньше, чем можно было предполагать, уже в ближайшие дни.
Незнакомец появился ранним погожим утром, ничем не выделявшимся из череды прочих.
Наш дом стоял почти на самом берегу. Вероятно, еще при моей жизни, останься я здесь, можно будет увидеть его сползание вниз при очередном яростном шторме, которые, к счастью, оказывались здесь большой редкостью, особенно в это время года. До сих пор, слава Творцу, все обходилось.
Красная черепичная кровля придавала всегда свежевыбелен-ному домику нарядный праздничный вид, что казалось некоторой роскошью в наших краях. У самого океана почти все жители использовали энергию прилива, и потому не было никакой необходимости выстилать крышу черными пластинами светопоглотителей. Но стоило пройти в глубь материка несколько километров, и строения принимали уже не такой уютный вид, из-за чешуи солнечных батарей напоминая скорее не жилые дома, а какие-то функциональные сооружения, словно бы привнесенные из космоса. Потому ли, что так уж располагал внешний вид, радуя глаз чужаков, но в нашем домике комнаты верхнего этажа, сдаваемые в наем приезжим, редко пустовали. Сплошная открытая веранда позволяла любоваться прекрасным океанским пейзажем, а кулинарные способности моей матушки, безраздельно царившей в просторной кухне на первом этаже, делали проживание в нашей гостинице вдвойне заманчивым.