Шрифт:
У-ф-ф-ф! Перевожу дыхание, утираю лоб.
— Раздеть его тоже!
Мы недалеко в лес вошли. Поэтому моих парней не затрудняет организовать костёр в нескольких десятках шагов от него. Погоды стоят осенние, с частыми нудными дождями, ветров нет. Так что можно не опасаться лесного пожара. Задрипанная одежонка горит неохотно, но деваться ей некуда.
Уходим дальше, оставляя медленно приходящих в себя голых разбойников. Замёрзнуть они не успеют, не зима. Продолжат грабить? Голыми и безоружными? Пусть пытаются.
Среди моих парней то и дело слышатся взрывы хохота. Дошла до них вся соль моей гнусной шуточки над грабителями. Убить не сложно, только возись потом с трупами, захоронением и объяснениями с местным лордом. Убить морально не менее эффективно, зато хлопот нет. И на душе резко полегчало.
Интерлюдия
Город Хемфолт, графский замок.
Граф, худощавый мужчина с острым взглядом, долго изучает возвращённую расписку. Не подписанную, зато испоганенную. Поднимает немигающие глаза на кастеляна.
— Ну а что, Ваше сиятельство? — кастелян пожимает плечами. — Не захотел взять, значит, ещё сорок соверенов сэкономили.
— Это прекрасно, друг мой, но оскорбительно…
Морщится, когда взгляд снова падает на бумажку и обидные слова: «Подачки храмовым нищим кидайте, Ваше сиятельство. А мне — не надо». И подпись. Печати нет. Юридически значимые строчки грубо зачёркнуты.
— Ладно, демоны с ним… — граф отмахивается.
Город Стоксен, соседнее графство.
Постоялый двор «У Дрока». Днём позже.
— Стэн, может, лучше было взять те деньги? — только сейчас деликатный Дэн задаёт животрепещущий для него вопрос. — Мало — это всё-таки лучше, чем ничего.
Остальные парни, сидящие рядом за столом в трактире, делают равнодушный вид. Но я почти вижу, как поворачиваются к нам их уши. Стараются поймать каждое слово.
— Нет, ты не думай, что я против твоего решения… — торопится Дэн.
Останавливаю его жестом. Мы закончили с первым блюдом, великолепной солянкой, сейчас перед нами просяная каша с курятиной. Можно сделать паузу перед вторым блюдом.
— Понимаешь, Дэн, если бы я взял деньги, это означало бы, что я согласился с такой жалкой платой. Почти в десять раз меньше, чем по договору. Позже я никому ничего не доказал бы. Я мог горячиться, размахивать руками, уверять, что нас обманули — никто не поверил бы. Взял деньги — значит, согласился. Дальше что? На что мы согласимся? Работать бесплатно? Или приплачивать начнём за то, что работу нам дают?
Понимание медленно, но уверенно всплывает в глазах не только у Дэна. Мои ребята особо не переживают. Топоры, ножи, мелкие вещицы, которыми всегда обрастает человек, всё это мы продали в ближайшей деревне. Там же сбагрили кузнецу несколько щербатых сабель и мечей. Предварительно сломав их. Оружие простолюдинам не положено. Вся мелочь в ведении Варнака, он за обеды в трактирах расплачивается. Так-то в общую кассу все складываются. Только походные запасы за счёт моего кармана.
— Сейчас мы можем смело утверждать, что нас обманули и ничего не заплатили. В подробности никто вникать не будет. В целом, так оно и есть.
— Милорд, я вам не говорил, — начинает Варнак, — но я слышал, что у графа одна из конюшен сгорела. Пара десятков лошадей погибла…
Понятно теперь, откуда ноги выросли.
— Молодец, Варнак. Запиши себе на счёт талер, продолжай дальше держать уши открытыми.
Ратники глядят на моего помощника с лёгкой завистью. В своём кругу они уже зажиточные люди, но уж больно легко Варнак срубил звонкую монетку на их глазах.
— И что теперь? — сокрушается Дэн. — Мы так и спустим эту наглость графу?
— Нет, конечно, — придвигаю миску поближе. — Графу ещё придётся погрызть собственные локти. Чуть позже.
После обеда и отдыха вытаскиваю письменные принадлежности. В присутствии Дэна пишу письмо.
— Советы и подсказки приветствуются.
Толковых, однако, не поступает. Зато предок в стороне не остаётся. «Хороший доносец получился. Подленький», — хихикает он.
Неожиданно много времени это занимает. Наши люди отправляются гулять в город, за исключением постоянной охраны общего имущества. Постоянный пригляд — то ещё ярмо. Ларец с документами и основной частью денег в нашей комнате, которая крайне редко остаётся без присмотра.
Так что мы всего лишь проверяем хозяйство, пристроенное на постоялом дворе, и выходим погулять на улицу. Мы не на самом краю города, но, само собой, далеко не в центре. Смотреть особо не на что. Так что быстро возвращаемся.
— Когда письмо отправим? — интересуется Дэн.
— В день отъезда.
— А когда мы отъезжаем?
— Завтра.
Хочешь, чтобы твои планы изменились? Озвучь их. Обычно я так не делаю, но в данном случае день отъезда принципиального значения не имеет. Завтра, послезавтра, через неделю… начхать!